Властные прикосновения, дыхание, ощущение близости, она сейчас развернется… Властные прикосновения, дыхание, ощущение близости, она сейчас развернется…
От темпа видений ее начало мутить, а на задворках понимания появилась тревога.
В который раз сильные руки обожгли ее кожу, в который раз теплый воздух обдал шею и волосы, в который раз
Встрепенувшееся сердце ринулось куда-то наверх из этого тела, забилось в предвкушении, но тут же оборвалось, когда она увидела свое лицо. Точнее, плоскую восковую маску, которая недвижимо застыла в обрамлении каштановых волос, развевающихся в порывах океанского ветра. Ее рука потянулась вперед, голова наклонилась, и в одном этом жесте читалась мольба. Она ринулась назад, испуганная и ошеломленная. Почувствовала, как воск перетекает на ее пальцы, и поняла, что станет такой же, когда он достигнет ее лица. Дернулась, встряхнула рукой, но воск продолжал взбираться, пожирая ее кожу неведомым проклятием.
Айси закричала и проснулась, резко сев в кровати. Сломанные ребра отозвались тупой, тихой болью. Она ощутила, как крупные капли пота скользят по коже, оставляя прохладные скользкие дорожки. В голове стучали тысячи грубых, низких колокольчиков. Она нетерпеливо смахнула пот с лица и поспешно свесила ноги с кровати, чтобы соприкоснуться стопами с обнадеживающе-устойчивым полом. Тяжело вздохнула, обратившись мыслями внутрь себя, отдернула воображаемые пальцы от глубокой рваной раны, даже издалека почувствовав, как та горит.
«Когда-нибудь боль должна перестать сжигать каленым железом?» – спросила она себя, но поняла, что никогда не ответит на этот вопрос.
«Наши решения настолько правильные, насколько дают нам сил справиться с последствиями», – сказал ей внутренний голос, но это только усилило жжение душевной раны, и она поспешила вновь вздохнуть, старательно гася в себе вспышку истерики. Размышлять об утрате – все равно что продлевать агонию погибшей и истерзанной мечты.
Непрошеные слезы навернулись на глаза. Айси стремительно поднялась с кровати, будто могла сбежать от собственных чувств. За рутинными делами ей удавалось хоть ненадолго выдернуть свое сознание из зыбучих песков жалости к себе, поэтому она медленно направилась умываться. Провела в ванной больше времени, чем обычно – долго разглядывала свое отражение, в котором все казалось таким неприятно обыденным и неизменным. И не скажешь по ее лицу, что с ней приключилось. Не догадаешься, какую брешь в ее стойкости пробил тот злополучный день в Нихиле. Не узнаешь, что она проиграла в самой важной битве. В битве за собственное счастье. В любом случае, это уже прошлое. И ей нужно как-то суметь себя собрать заново, хотя бы ради… Айси неловко приложила ладонь к животу, опустила на свой зажатый жест печальный взгляд и нахмурилась. Она обязана жить, как бы ей ни хотелось вернуться в Нихиль и шагнуть за Нейраном в ту черную бездну. «Не сейчас». Сейчас она хотела использовать весь пепел их отношений, как удобрение для роста новой жизни.