– Гитер Домитор, Орден Правосудия вменяет вам в вину следующие преступления: должностная ошибка, приведшая к мучительной смерти тридцати сотрудников Ордена; подрывная деятельность против репутации Ордена; похищение и уничтожение ценного исторического и медицинского объекта; способствование вспышке могильного вируса и, наконец, самое тяжкое из ваших преступлений – заключение сделки с Осколком Могильного Алхимика и возвращение его на Нееру.

– Вменяете мне в вину спасение магического мира?

– Вы считаете, что смерть ваших бывших коллег и будущие смерти тех, кто по вашей вине заразился могильным вирусом, – это спасение мира? – уточнила Беатри́че.

– Орден скрывал и держал у себя опаснейшую бестию, дабы использовать ее в качестве оружия, а виноватым за его уничтожение называете меня! Лицемеры и лжецы! – Гитер вскочил с места и схватился за прутья решетки, звякнув кандалами.

– Вздор! – взвизгнул Эло́нзо. – Орден удерживал труп Яреонетты О’Дюссан исключительно в целях ограждения мира живых от опасности и обеспечения возможности создания лекарства от могильного вируса. Остальные ваши обвинения – лишь очередные инсинуации, подрывающие положительную репутацию Ордена!

– Заканчивайте уже эту комедию! – выкрикнул кто-то из толпы зрителей. – Все мы знаем, что Домитор – преступник! Он спутался с Могильным Алхимиком! Слава Со-Здателю, он коснулся нас своей милостью, и второе пришествие этого психопата миновало!

– Рэв Домитор, что вы скажете о Могильном Алхимике? Он был настроен развязать святую войну против магов, как и в прошлый раз? – спросила из противоположного конца зала девушка-фарси с длинной серьгой, напоминающей сахарный леденец.

– Рэвы председатели суда, скажите, кому из вас принадлежала идея использовать кровавую бестию в своих интересах? – еще один фарси вскочил и обратился к Ордену.

– Скажите, Веритациан снова откроют?

– Подтвердите слухи, что принца Сунтлеона убили!

– Тишина в зале! – рявкнул «Со-Здатель». – Всем сесть на свои места. Проявите уважение к суду, иначе вас тут же выведут вон.

Ондар кивнул солдатам, и те выволокли из зала двоих бунтарей. Один из них, мужчина-фарси, визжал и вырывался, грозясь написать об Ордене отвратительную статью, обличающую все их грешки. Второй, юноша из сунтлеоновского отряда, вынес позорный конвой с достоинством и молча покинул зал.

Нарина проследила за этим действом и задумалась. Она всегда верой и правдой служила Ордену, шла по стопам своей наставницы, Матушки Летты, опыту и мудрости которой доверяла. Да и действия Гитера постоянно ей нашептывали, что она сделала верный выбор. Но в последнее время решения Ордена зарождали в ее сердце крупицу сомнения. «Возможно, моя преданность и непоколебимая вера в Орден – ошибка? Они действительно могли помочь Гитеру и убить Ярен еще двадцать лет назад. Это позволило бы избежать стольких ненужных жертв», – опасные мысли прокрались в ее сознание, однако Нарина тут же погнала их прочь.