Вступая в Орден, она четко понимала, зачем это делает: мир на планете нужно было сохранять любыми способами. И не теперь ей сомневаться в своем же поступке. «Возможно ли, что Орден пытается вывести Нееру на путь, который выгоден лишь ему?» – мозг продолжал подсовывать зловещие помыслы, от которых Нарина не могла спастись, даже сосредоточившись на допросе Айсин. Она что есть сил концентрировалась на коротких, сдержанных ответах своей студентки, но каждый раз утопала в пучине мыслей.

«Матушка Летта знает, что нас ждет. Знает, куда повернет история на каждом крутом повороте, и Орден обладает властью корректировать направление. Только вот, что, если он корректирует его не в интересах общей безопасности?» – Нарина вздрогнула и ощутила, как холодеют внутренности. Почувствовав на себе пристальный взгляд, быстро вскинула голову.

Матушка Летта искоса посмотрела на нее из-под своей маски Пра-Ведной, а затем вызвала очередного свидетеля.

Яркий синий цвет привлек внимание Нарины, и она с удивлением поняла, что к трибуне допроса гордо шествует Мерика Дурмуз. Взойдя по ступеням и устроившись за стойкой, ведьма слезно поведала о том, как Гитер угрожал ее жизни могильным вирусом, если она не согласится помочь ему в гнусных планах. Гитер неотрывно следил за дочерью, и его губы искривило презрение. Нарина нахмурилась. Она четко помнила каждый жест, каждую мимическую особенность Гитера. И сейчас ее память и интуиция в один голос твердили, что он не согласен ни с одним словом, вылетающим изо рта Мерики. Но как такое могло быть? Гитер и все свидетели по особому распоряжению Ордена были опоены сывороткой правды. И если два честных мнения об одном и том же расходятся, значит, кто-то из них лжет.

Взгляд Нарины перескочил на Беатриче, когда она вновь вынуждена была отвлечься: слева от нее на кресло ушедшей после допроса Айсин опустился человек.

– И чего это тебе стоило? – без обиняков спросила Нарина, глядя на старую заклятую подругу.

Хамини́я слегка пожала плечами и, всем своим видом проповедуя пра-ведную чистосердечность, шепотом отозвалась:

– Не понимаю, о чем ты, Рина.

– Попрекаешь меня, что я ухожу от темы, а сама-то, – Нарина смерила собеседницу надменным взглядом. – Глупо отрицать, Хаминия, у меня есть синий волос.

– Ну, во-первых, уже нет, – она быстро раскрыла сжатый кулак, в котором зажимала прядь синих волос, вновь его закрыла и добавила: – А, во-вторых, тебе ли не знать, что родители готовы пойти на все, чтобы защитить своих детей. А, хотя, нет, ты своего уберечь не смогла.

– Ну ты и паскудина! – вырвалось у Нарины, когда она поняла, что Хаминия в образе своего объединения прокралась в ее кабинет.