Как и Аймшиг, она повернула голову к кустам, заметив в предрассветных сумерках светлое пятно. Улыбнулась. Мощный кот любопытно подглядывал за ней перебирая толстыми мохнатыми лапами на месте. Потом задремал.

Нужно было начинать утреннюю сессию, но она все никак не могла отойти от преследующего долгие месяцы видения. Сегодня в безлюдной пустыне под открытым небом у нее образовалось стойкое ощущение, что тот, кого она так долго ожидает, проводя здесь целую вечность, вот-вот придет, проявится. И без того замерший, застывший во сне пейзаж, превратился в простую картинку, словно перед тобой поставили огромный лист картона с рисунком, рекламный баннер, и нечто уже притаилось за ним, в напряженном прыжке ждущее своего момента, чтобы броситься навстречу, разрывая преграды, ломая препятствия. Поймав себя на снедающем внутренности любопытстве, Харша очнулась, осадила себя и села медитировать. Надо избегать привязки к этому чувству. Лишь одно из сотен других проявлений ума.

– Опять расселась и сидит. – Аймшиг подошел из-за спины, с охапкой хвороста. – Давай потом, а? Чаю надо попить. Как ты без чаю? Ведь это они сделали из тебя чайную наркоманку. – Он говорил, нарочно отчитывая ее, в глубине души ощущая отеческую заботу.

Харша открыла глаза и слабо улыбнулась. Он продолжал не глядя.

– Ну вот что ты все сидишь и сидишь? Хоть какой-то в этом прок есть? В чем смысл-то такого сидения? Я понимаю еще, если бы делала что-то, а то дремлешь целыми днями.

Он уселся со скрещенными ногами, подсовывая в потухшие угли хворост и навешивая над ним пузатый чайник, с которого стекали холодные капли. Харша не отвечала на его вопросы, как-то рассеяно оглядываясь по сторонам. Сильный порыв ветра шатал низкие, кряжистые, словно исковерканные суровой природой деревья и кустарники, срывая и унося вверх первые желтеющие листочки. Один из них прибился прямо к ее черной кружевной юбке. Подняв его тонкими пальцами, она разглядывала полупрозрачные жилки на свету.

– Вот и осень начинается.

– Вот именно. Опять в пещере запрешься?

– Наверное, нет. Церин предложил какое-то место рядом с их озером. Или в самом озере. Не помню уже… Он прав, мне все-таки лучше быть ближе к своим. Так безопаснее. То, что я постоянно вынуждена превращаться в человека, еще больше расходует и без того небольшой запас моих сил. Я чувствую, что для прорыва мне нужен полный покой, и более комфортные условия. Таких жестоких аскез я больше не выдержу. – Она говорила медленно, будто сама с собой, расфокусировано глядя в костер. – Да, все они правы. Что бы я не делала, это тело будет камнем тянуть меня вниз. Не слишком благоприятное рождение, что поделаешь… Поэтому мне нужен должный уход, когда я опять запрусь. Более подходящая еда… мне надо отучиться впадать в крайности.