Харше нравилось мысленно посещать эту местность. Она возникала после нескольких часов непрерывной медитации. Попадая туда снова, в теле ощущалась легкость, воздушность, а в уме – безмятежность. Безликий простор наполнял ее спокойствием, одновременно с неким раскрытием, словно сам ум выворачивался наизнанку, становясь всепоглощающим в попытках достигнуть краев, заглянуть за горизонт этих земель, увидеть, что находится за этим небом. Но когда она намеренно ждала появления этой долины, видение не приходило. С течением времени, когда она всё чаще и чаще бывала там, а приходило оно всё легче и легче, ум Харши начал кучниться. Это было странное слово, но именно так она охарактеризовала происходящее. Ее ум постепенно становился облаком, пытающемся взлететь в небо, чтобы оттуда увидеть грядущее. Все время казалось, что за горизонтом что-то происходит, что оттуда навстречу к ней идет нечто очень важное, что нельзя пропустить, точно так же как появление и уход таинственной тибетской девушки с браслетами на голых щиколотках. Если бы она могла себе представить, как течет время за пределами её пещеры, то поняла бы, что пытается найти отгадку уже больше трех недель. Она не могла мерить периодичность постукивания Аймшигом палочкой по замурованным камням, потому как сразу же забывала о том, как давно он не приходил. И если бы он забыл про нее, то и она вспомнила о себе не раньше, чем через месяц. Поэтому не обратила внимания, что в этот раз постукивания, доносившиеся снаружи, поступили гораздо раньше обычного. Церин не выдержал правил, установленных вампиром и сам пришел к ней. Он не думал ни о чем наперед, желая лишь одного – увидеть ее руку и убедиться, что Аймшиг не врет и Харша еще жива. Услышав звук, йогини поползала за ведром и только тогда заметила, что оно до сих пор наполовину наполнено водой. Видимо, стала забывать есть и пить. Когда камень отодвинулся, и наружу вытянулась тонкая с синими венами ручка, Церин не выдержал, схватив ее ладонь обеими руками. Харша хоть и не ожидала прикосновения, но руку не вырвала, только сжала легонько в ответ, приветствуя. В тот день, она рассудила это как знак и когда он ушел, принялась выбивать раствор из камней. Через несколько дней, когда подоспел Аймшиг по своему графику, она уже закончила, скидывая камни вниз со склона, очищая площадку и щурясь яркому солнцу.

Она была так слаба, что им обоим пришлось переносить ее, держа в воздухе. Церин глядел на нее во все глаза, с особенным, щенячьим благолепием. В пещере она вовсе не стала краше, наоборот, лицо еще больше осунулось, побледнело, кожа приобрела землистый, зеленоватый оттенок. Она поправлялась больше месяца, перед тем как отправиться дальше.