Осенило — значит накрыло… тенью.

Так вот, зашоренного накрыло тенью змея, что обвивал порфировую колонну своими могучими кольцами.

* * *

Он чуть не обжег себе поднятые вверх ладони. Стоило ему сделать первый шаг, как заклинание сработало. Но не так, как он себе представлял его действие: в котором будет истинным (амет) отрицание огня «гни».

«Гниамет». Оказалось, код открытия туннеля был основан на более простом принципе. Принципе повеления. И слово «гни» использовалось в коде в своем прямом значении — гнуть. Вот и послушались языки Горынычевы — изогнулись дугой и образовали светящуюся арку над входящим в Храам кандидатом.

Ему бы колесницу да плененную царицу, и толпу рабов в придачу, — получился бы триумф не хуже императорского. И хотя всего этого не было: ни тяжести пурпурной тоги, ни легкого парения лаврового венца, а был только сам крещенный огнем «анпиратор», абсолютно голый, с соской во рту и ссадинами на теле, вход в Зал Славы получился весьма впечатляющим. Мало кто из императоров даже во сне проходил под сводами плазменной триумфальной арки. А Ромка Нах, хотя уж нет, увольте, — без пяти минут Амор Хан — проходил.

И так дошел он до зала Славы, и здесь чуть не пал… смертию страшной.

И все по причине своей самонадеянности. Не стоит забывать о том, что самые опасные ловушки расставляются после труднейших испытаний, когда ищущий света кандидат настолько очарован собственной находчивостью, храбростью и еще Богг знает чем, что может попасться на самую грубую наживку.

Вот и Деримович, пройдя огненное чрево, воспринял торчащую из черного гранита руку с горящим факелом как знак приветствия. Он даже не заметил, как съехал по конусу факела указательный палец, не увидел и того, как рука, дрогнув, еще сильнее сжала древко. И за эту невнимательность он чуть не поплатился жизнью.

Ослепительная волна света в виде расширявшегося кольца отделилась от факела и буквально разрезала пространство на две части. Хорошо, он не встал в полный рост — не видать тогда ему головы на плечах. Или, скорее, голове, не видать под собою плеч. Но и не вдаваясь в метабиологические дебри средоточия «эго», можно было сказать, что Ромке опять чудовищно повезло. Огненный диск, вероятно, той же природы, что и трубы в туннеле, всего лишь срезал ему прядь волос на макушке, — да так ровно, как не сможет ни одна бритва.

К тому же и повалился он на черный полированный гранит святилища вовремя, потому что вслед за первым вспыхнуло и второе гало сине-белого света и, отделившись от факела, прорезало пространство святилища чуть ниже первого. Как раз на том уровне, где секунду назад располагалась его шея.