丸太. Марута. «Дрова» — подумал Федя.

Термин из лексикона японского нацистского отряда 731, который занимался опытами над военнопленными.

Дегуманизация. Обезличивание. Садизм, чьи корни уходят во тьму бессознательного. Когда положительная психическая энергия (либидо) мешает отрицательной (мортидо) «свернуть» сбившуюся жизненную программу, тяга к саморазрушению становится потребностью мучить, истреблять других.

Деструдо.

***

— Ты — мясо! — повторял и повторял Селижора.

— Нет! — Очкарик явно впервые не согласился с приятелем.

Зенки будущего крупного бизнесмена (и мецената) налились кровью, словно пузики майских комаров. Бунт? Совесть, мораль и прочая лажа, придуманная, чтобы контролировать сильных людей, проснулась?

— Она — с-сало! — Объявил «интеллигент».

Георгий загоготал.

— Роб — голова!

Удар под дых. Федору-Дуняше.

Бессилие. Удивление. Попытка сконцентрироваться на воспоминаниях. Ее «дворце памяти». А в нем ничего спасительного. Протекает смеситель. Газовая плита пахнет хлоркой. Мать опять завелась с уборкой, хотя нечего убирать. Ее сожитель жарит чебурек на сковородке и чешет шрам от уха до подбородка. Всем плевать. На ребенка. Которому мерещится странное. Что ее глазами в зеркальце в ванной смотрит такое, чего не прогнать. Оно и она видят деда в пальто, со снегом, набившемся под воротник. Дед ссутулился, сник, и лицо не то. Лето, деда! Снимай шапку, входи. Входите, соседи, столпившиеся позади. Не соседи, груда мартовских льдин. В июле, во вторник.