За окном УАЗика прыгал оранжевый, страшный и веселый мир. Веселый, потому что наконец-то что-то шевелилось! Ломалось, рушилось, выходя из мертвенного оцепенения.
Федя с Финком покинули Пяйвякое.
Разумеется, осиротевшие чудища хотели их съесть… Кипинатар не позволил. Он произнес иерихонское трубное «МЯУ», от которого содрогнулась земля и дюжина галок пала замертво.
— Они оказали нам услугу, — напомнил он с пафосом мормонского проповедника. — Мы же не люди какие-то, чтобы платить подлянкой. Даже палачам. Палач — орудие в руках Укко. Или вы сомневаетесь в том, что этих человеческих созданий к нам направил всевышний?
— М-да, а я считал Волгина простым алко-слесарем, — тихо пошутил Евгений Петрович.
— Представители рабочих профессий вообще полны неожиданностей, — ответил Фёдор Михайлович. — Некий плотник из Назарета тоже подбухивал.
Геннадий принес полицейскую машину к основанию зиккурата — у тролля, оказывается, были крылья, они скатывались в четыре небольших кожаных свертка на спине.
— Времени мало. — Баба Акка погладила по плечу сначала Финка, затем Тризны. — Ох, вижу я над вами тучу тёмную. Глупые и злые на вас обиду копят.