Псих, конечно, был прав. Но психа не было. Был я, тоже псих, хотя и не профессиональный, вокруг меня сновали люди, некоторые наблюдали за мной, я уверен, некоторых моё поведение забавляло, я старался сдерживаться и оставаться в рамках приличия, бармен всё подливал и подливал, горло горело, голова не кружилась, но гудела чугунным колоколом, мне было достаточно, давно достаточно…

– Достаточно.

Это говорила Татьяна. Мы сидели на улице, на двух плетёных стульчиках, сзади, за стеклом, гудели гости, сверху лилась тихая мелодия из какого-то фильма про сицилийскую мафию, может быть, и нет, не знаю, где-то впереди, на поле, несколько фигур играли в гольф, кажется, голые, всем на всех было наплевать, и это радовало. Прохладный воздух пьянил лучше виски. Я понюхал пустой стакан, поморщился, посмотрел на Татьяну и кивнул.

– Договорились.

– О чём? – не поняла она.

– Я завязываю пить, а ты мне всё рассказываешь. – От её волос душисто пахло гвоздикой. – Зачем ты сбежала? Это же ты подговорила того парня из гостиницы, чтобы он всем, кто будет тобой интересоваться, отвечал, мол, сбежала, не заплатила, сами ищем?

– Конечно. – Она смотрела прямо перед собой, позволяя любоваться своим профилем. – Гостиница, как и многое другое, принадлежит синьору Теста. Мне не нужно было ни платить, ни сбегать.

– Почему не сбежать? Тебе нравится такая жизнь?

– Какая?

Я промолчал. Сказать, что думаю – неминуемо обидеть. Она пока этого не заслуживала.

– Что значит «многое другое»?

– Многое.

– Ты и себя имеешь в виду?

– Отчасти, – ответила она, не смутившись. – Мы все кому-то принадлежим.

– Я – никому.

– Это только так кажется. – Профиль стал лицом, красивым и далёким. – Я, правда, очень тронута тем, что ты отправился на мои поиски и даже сумел отыскать. Задача была близка к невыполнимой. Но вот подумай сам, зачем ты это делал. Хотел, чтобы я принадлежала тебе, тебе одному? Или хотел принадлежать мне?

Я рассмеялся и замахал руками. Получилось чересчур наигранно. Я был признателен виски: за него можно было спрятаться, на него можно было свалить любой неуклюжий жест, любое неосторожное слово…

Татьяна ждала ответа.

Что-то было не так. Я не сразу сообразил, что именно, но что-то совершенно очевидное. Она продолжала вглядываться в меня, стараясь в свою очередь понять, что у меня на уме.

– Почему ты говоришь без акцента?