– Потанцуем? – спросил охранник, видя, что меня уже прошиб пот, и я тяжело дышу. Это было первое слово, сказанное им с момента нашего знакомства. Как же я мог ему отказать!

Бойцовские перчатки удобнее боксёрских. Можно сжать руку в полноценный кулак, удары получаются естественнее, жёстче, быстрее. Я никогда их раньше не надевал, но сразу оценил преимущества. И опасность. Потому что пропускать в них хороший удар ой как не хотелось.

Мы стали кружить по рингу, и охранник после первых же попыток пробить меня играючи, с наскока, осознал, что перед ним не совсем мальчик с утицы. Трэвис всегда учил меня не лезть на рожон и действовать – особенно с нагловатыми противниками – от защиты.

– Делай для себя настолько лёгкий бой, насколько возможно, – говаривал он. – Береги энергию. Не старайся его перегнать. Поймай темп и считай время. Каким бы быстрым ни был твой соперник, если у тебя поставлен контрудар, ты непобедим.

И он отрабатывал со мной эти самые контрудары часами и днями. С тех пор я давно не ходил в зал, но старик вколотил в меня базу навечно, и я был в себе уверен.

Мой противник с боксом дружил и даже имел излюбленные комбинации, которые в процессе нашего спарринга сократились до одной: двойной джеб левой и завершающий правый через руку. Я его заметно издёргал, и парню тупо хотелось меня прикончить. Вот только как это сделать, он не знал. Все его тройки я без труда считывал и либо микшировал с уходом под правую, либо уклонялся и контратаковал в корпус, пытаясь сбить дыхание. Выжидательная тактика дала свои плоды. Парень изрядно вымотался, сменил стойку и стал атаковать одиночными джебами. Улучив момент, когда оказался в центре ринга, я встретил очередной прямой кротким отклонением корпуса назад и тут же вернулся в вертикальное положение с не слишком эффектным, но зато точным встречным через бьющую руку. Сработал даже короткий подшаг, отчего удар получился не останавливающим, а как бы втыкающим. Челюсть под кулаком слишком легко подалась в сторону, застывший взгляд улетел следом за ней, и охранник неловко грохнулся на пол. Как мы говорили в подобных случаях, «сел на витамины». Я уложил тело бедняги ровно, не смог отказать себе в удовольствии за неимением воды поплевать ему на физиономию, дождался, когда взгляду вернётся осмысленность, и объявил, что на сегодня танец закончен. Он всё порывался подняться, но после нокаута это крайне нежелательно, о чём я ему прямо и сказал.

– Какой нокаут?! – удивился он.

– Надеюсь, что лёгкий.

– Чёрт…

Это уже относилось не ко мне, а к его вестибулярному аппарату, который долго не хотел включаться и мотал назло всему поднявшегося на четвереньки парня из стороны в сторону.