После допроса я вернулся в комнату, откуда за нами наблюдали, и распорядился, чтобы Антонио Фаббри немедленно освободили и отпустили на все четыре стороны. Вико чуть не задохнулся от праведного возмущения, однако я опередил его приказом установить за подозреваемым круглосуточную слежку. Пояснять не стал специально, предоставляя ему самому догадаться о причине моего решения и таким завуалированным образом выказывая определённое уважение. Мол, я убедился в том, что парня не разговорить, значит, надо предоставить ему возможность проколоться неосторожным действием.

Перед полковником я так и отчитался. Он не слишком одобрительно хмыкнул, хотя возражать не стал. Вызвал к себе руководительницу отдела кадров и велел ей восстановить мою карьерную историю, записав… водителем в парк службы безопасности. Она явно смекнула, что едва ли её бы стали сгонять с рабочего места ради такой мелкой сошки, выходит, я непростая птица, но делать было нечего, кроме как заняться моим оформлением, а заодно пересудами с коллегами о том, кем я могу быть на самом деле. Как я успел заметить, более половины сотрудников составляли незнакомые мне лица. Что до меня самого, то я привык относиться к названием должностей формально и предпочитал сопоставлять их с фактическими зарплатами и кругом обязанностей. Теперь меня, кроме того, интересовали ещё и права доступа, которых у рядового водителя оказалось предостаточно.

Из кабинета полковника я полноправным сотрудником направился прямиком в столовую, где издали заметил в очереди на кассу широкую, а сегодня ещё и страусиную спину Рамона. Подойти или не стоит? Я сделал вид, что поглощён своими мыслями, взял поднос и пристроился в хвост, а сам всё посматривал на него. Когда Рамон расплачивался, его взгляд скользнул по очереди и упёрся в меня. Машинально расплавил плечи, покосился на коллег, с которыми до сих пор оживлённо разговаривал и украдкой мне кивнул. Я проследил, куда они сядут, пробил чек и занял соседний столик. Весь обед Рамон поглядывал на меня, стараясь понять, всё ли в порядке и с какой стати я оказался в самом логове. Мы закончили одновременно, они встали первыми, я за ними, в коридоре Рамон громко сказал, что нагонит их позже, и свернул к туалету. Я прошёл следом. Рамон, не обращая на меня внимания, быстро проверил кабинки, убедился, что никого лишнего нет, и бросил через плечо:

– Камера у тебя за спиной, но звука она не пишет. Можем говорить. – И закрылся в кабинке.

Мне пришлось пристроиться у писсуара.

– Ты в порядке, Рамон? Как ты выкрутился?