Каков был мой окончательный план? На сей раз сугубо ирландский – простой и наглый: попытаться проникнуть в дом и либо обнаружить там улики, которые вывели бы меня на похитителей и их жертву, либо саму жертву, если Ладислао потерял бдительность и по детской привычке тащит всё, что плохо лежит, домой. Я почему-то не сомневался в том, что Кристи исчезла не по собственному желанию. Едва ли похитители могли восполнить ей упущенную выгоду от пребывания не на рабочем месте. Я считал, будто мотивы происходящего так или иначе должны укладываться в рамки того, что мне известно и понятно. Кто не смотрит на себя из будущего со вздохом и называет самонадеянным дураком… тот и есть дурак.

Бросив взгляд вдоль низенького забора в человеческий рост и убедившись в отсутствии камер и каких-либо заградительных приспособлений – шипов, битого стекла, колючей проволоки, – я перемахнул внутрь идущей под уклон холма территории и оказался на бетонной площадке с двумя припаркованными автомобилями, одним из которых оказался подозрительного вида тёмно-синий фургончик с глухой задней частью. Именно в такие, как мне казалось, обычно заталкивают незадачливых прохожих, чтобы резко увезти в неизвестном направлении. И именно тогда я впервые почувствовал, что принял правильное решение и оказался в нужном месте.

С площадки вниз вела каменная лесенка. Она заканчивалась у угла одной из трёх примыкавших друг к другу квадратных построек, которые сразу же напомнили мне архитектуру, которую я видел во время своего велосипедного пробега по северу Африки: примитивные коробки, лишённые крыш, пока ещё типичных для Италии, но не принятых там, где всегда готовы надстроить один-два новых этажа.

Прямо на меня смотрело распахнутое окно, под которым для пущего удобства оказалась лавочка с двумя большими декоративными кувшинами по бокам. Я приблизился, осторожно заглянул внутрь, никого не увидел и прислушался. Где-то внутри дома работал телевизор: судя по галдежу комментаторов, шёл матч Серии А с участием «Ювентуса». Забраться в дом было вопросом одного несложного прыжка с опором в подоконник. Приземление смягчил толстый ковёр. Я машинально присел на корточки и снова прислушался, ожидая уловить неприятный рык очередного пса. Нет, тишина, разве что «Ювентус» забил гол с пенальти, и к крикам ведущих присоединились громкие живые хлопки и радостный мужской хохот. Звуки доносились справа и сверху, очевидно, со второго этажа, куда вела деревянная лестница.

И тут я увидел её. Чёлка исчезла, волосы – не чёрные, а на сей раз рыжие – были забраны назад, в тугой узел; длинная, почти до колен безформенная рубаха, накинутая, похоже, прямо на голое тело; во всяком случае, она была босиком и с голыми ногами. Однако я не мог не узнать Фабию Филомену Патти по глазам, точнее, по их взгляду, который она устремила на меня, причём ещё раньше, чем я её заметил. Она не ползала по полу, не была прикована наручниками к батарее, лицо её не было в синяках и кровоподтёках. Кристи стояла в глубине большой комнаты, за барной стойкой, и разливала из стеклянного чайника по двум белым чашкам бурую жидкость, ароматный запах который добивал до меня и выдавал кофе, возможно, с ванилью.