Не знаю, каждый ли день она принимала нежданных гостей, входивших в дом через окно. Тем не менее, моё появление не заставило её выронить чайник и противно заверещать, как то обычно делают плохие актрисы в фильмах ужасов и подражающие им поклонницы жанра. Кристи поставила чайник на стойку, помешала в обеих чашках ложкой, которую затем облизнула и наставила на меня, как пистолет. Глаза её, пожалуй, смеялись, хотя я не мог быть ни в чём уверен, поскольку нас разделяло шагов десять. Хотя нет, в одном я уверен быть всё же мог: я совершил непростительную глупость, за которую так или иначе, но обязательно должен буду расплатиться. Я ослушался полковника, запрещавшего мне вступать в контакт с кем бы то ни было, тем более с самой Кристи. Которая тоже не слишком обрадуется моему вмешательству, поскольку явно не производит впечатления бедной девушки, похищенной злобной мафией. И уж тем более не рад мне будет тот, кто сейчас сидел наверху перед телевизором и болел за туринцев. При всём при этом я тоже не мог теперь просто так извиниться за вторжение, раскланяться, выпрыгнуть обратно в сад и удалиться восвояси. Ситуация сложилась, и мне предстояло её каким-то образом разруливать.

– Кристи, нам нужно уходить, – сказал я первое, что пришло в голову, и добавил: – Тебе нельзя тут оставаться.

Многозначность фразы должна была уверить её в моих дружеских намерениях и вместе с тем не позволить понять их истинную суть. Непонятную пока и мне самому.

– Мне как раз можно, – ответила она спокойно, не повышая голоса. – А вот тебе – едва ли. Догадываюсь, кто тебя прислал. – Она демонстративно взяла обе чашки за ручки и собралась удалиться. – Если хочешь мне помочь, передай им, что нашёл мой труп.

О воображаемых трупах мне сегодня говорили уже во второй раз.

Кристи вышла из-за стойки, однако вместо того, чтобы проследовать к лестнице, безшумно приблизилась ко мне. Глаза её возбуждённо сверкали, и я понял, что она, возможно, находится под действием какого-то наркотика.

– Я знаю, кто ты. Видела пару раз на вечеринках. Ты не из их числа, так что лучше тоже сваливай. Тебя сольют так же, как и меня. Только я им не дамся. Что застыл? Сматывайся поживее и не заставляй меня поднимать тревогу. Уходи, пока ещё можешь. – Она глянула мне за спину, и глаза её расширились ещё больше. – Ой, уже не можешь…

За её собственной спиной было зеркало, в отражении которого я теперь видел фигуру плечистого негра, тихо вошедшего с улицы. Наивно было с моей стороны полагать, будто Ладислао живёт тут один, без телохранителей. Мы заметили друг друга одновременно.