– Если ты не расскажешь мне всё сама, тебе придётся отвечать в другом месте и перед другими людьми. Уж ты-то точно в курсе, о ком я.

Она, кажется, стала понимать.

– Тебя послали меня найти, но не трогать…

– Ты быстро соображаешь.

– … а ты решил разобраться во всём сам и теперь ждёшь моей помощи.

Снова завибрировал пейджер, и снова «позвони маме».

– Меня торопят, – соврал я. – Будешь отвечать мне сейчас или потом – но тогда уже не мне?

Пока мой ирландец остывал, медленно включался итальянец. Которому вся эта ситуация сразу же не понравилась. Он теребил меня изнутри и говорил, чтобы я, действительно, подумал о матери, потому что если я сейчас наломаю дров, то есть не исполню в точности инструкций полковника, и мне, и ей несдобровать. В какой-то момент это стало для меня настолько очевидно, что я удивился, как я вообще мог возмечтать о собственной игре.

Тогда я задал Кристи ещё несколько вопросов. Уже чисто бытовых, не связанных с ней. Типа, ждут ли тут в скором времени гостей, где найти ещё верёвки, откуда можно сделать звонок. Кроме чисто утилитарной ценности ответов подобные вопросы должны были дать ей понять, что я потерял интерес к первоначальной теме и её собственной незавидной дальнейшей судьбе. Гостей, оказалось, не ждали, верёвки в большом количестве нашлись в подсобной комнате при гараже, а звонок, по словам девушки, можно было сделать со стационарного телефона либо с навороченного спутникового, который Ладислао держал в спальне. К спутниковой связи у меня было и остаётся отношение скептическое, поэтому я начал вообще со второго пункта и довязал Ладислао ноги, а потом принялся за бедную Кристи. Она для порядка посопротивлялась, сказала, что её теперь точно убьют, но мне было как-то совсем всё равно. Видимо, повлияло ожидание увидеть забитую пленницу и реальность – с «кофе для любимого». Она не могла не быть замешанной во всём этом с самого начала. Во всяком случае, она не могла не знать, чем занимаются её «похитители». Скорее всего, она была с ними заодно. Так я думал, пока нежёстко, но надёжно связывал по рукам и ногам эту загадочную Фабию Филомену Патти. Потом позвонил с обычного телефона в гостиной на первом этаже прямо в офис полковнику и без лишних слов сообщил, где и с кем нахожусь. Я слышал, как от моих известий изменился его голос. Думаю, когда он повесил трубку и вызывал к себе Вико, то откинулся на спинку кресла и запел что-нибудь неаполитанское, что всегда делал, когда находился в особенно приподнятом расположении духа. Единственное, о чём он меня, естественно, попросил, так это «дождаться группы». Таким образом, в моём распоряжении оставалось порядка трёх с половиной часов. Кристи косвенно подтвердила тот факт, что даже если и простая гостья в этом доме – то бывалая: на мой вопрос она, лёжа боком на мягком диване, чётко объяснила, как пройти в подвальный этаж, добавив для порядка, что я кретин, убийца и не мужчина. Она не догадывалась, что лежит не столько на диване, сколько на весах моей совести, а её противовес – моя родная мать, которой сейчас в очередной раз невдомёк, что непутёвый сынуля снова втянул её в нехорошую историю. Я сбежал по винтовой лесенке подпол, обнаружил там нечто вроде винного погреба, сауны и зала для бильярда, и вернулся за первой тушкой. Ладислао я запер в сауне. Кристи положил прямо на бильярдный стол с тем прицелом, чтобы она не сильно рыпалась, боясь с него упасть на каменный пол.