Он наконец решился и надел очки, показывая, что время для беседы вышло.

– Я удовлетворил ваше любопытство?

– Синьор Капелли, та «девица», как вы верно выразились, действительно, пропала. Добровольно или нет – мне предстоит выяснить. Вы мне помогли определиться с мотивом, однако я боюсь, что должен задать вам прямой вопрос, поскольку сам я, увы, не «оттуда». Кто вам звонил?

– Я уже сказал, что название не уточнял. Говорили по-английски, с сильным французским акцентом. Считайте это намёком. Купите номер «Форбса» и загляните в тройку мировых лидеров нефтегазовой отрасли.

– Хорошо. Но тогда мне всё-таки не до конца понятно, почему такие монстры рынка, если это задевает их кровные интересы, не разберутся с изобретателями по-свойски. Зачем вмешивать вас? Да и кто вообще знает, что они там изобрели?

– Вы плохо меня слушаете. И при этом сами же ответили на свой вопрос. Пока человек ни придёт получать патент, никто о его гениальном открытии не узнает. А когда он приходит, то сразу попадает в поле зрения достаточного количества специалистов, не только меня одного. Не зря же придумана система бюрократического согласования. И её заказчикам очень важно, чтобы работала именно система, а не какие-нибудь одноразовые киллеры. Киллеры устраняют проявление, но не явление. Посмотрите на это глазами людей. Представьте, что кто-то разработал дешёвое и простое лекарство от того же рака. Вы тоже этим занимаетесь и следите за результатами. Проходит время, и разработчика панацеи находят мёртвым в собственном доме. Вы понимаете, что его убили наёмники фармацевтических гигантов, и, если вы не трус по жизни, в вас вспыхивает желание бороться за правое дело, мстить за коллегу, и вы пытаетесь изо всех сил повторить его успех. В итоге устраняют вас, кто-то подхватывает ваше знамя, и так продолжается до безконечности. Неэффективно. Гораздо эффективнее совершенно официально доказать двумя-тремя прецедентами, что разработка средств от рака – безперспективная кустарщина, а те, кто пытаются показать себя умнее крупных фирм – алхимики и дилетанты, не более. Оказаться осмеянным при жизни людям хочется гораздо реже, чем даже с этой жизнью расстаться, поверьте моему опыту. Опять не поняли?

– Думаю, что понял.

Я видел: он порывается уйти, но что-то его держит. Наконец, не выдержал, спросил:

– А кто ещё знает про моего брата?

Мне нечем было его утешить. Похоже, он мне не соврал, так что и я решил отвечать начистоту:

– На вас есть досье. И в этом досье он упомянут. Выводы делайте сами.

– Спасибо, – только и сказал он, поднимаясь.