– Очень похоже на предсмертную записку, – снова заметил кто-то.

– Да, вы правы, – вдохновенно подхватил Пестал. – Только представьте, как Элинор стояла на краю башни, смотрела на приближавшихся братьев и понимала, что ей негде спасаться бегством. Ей оставался только прыжок в неведомое.

– Как самураи, которые перед смертью писали стихи, – вздохнул отец Трине.

– А что это всё означает? – спросил Роналд.

– Именно этим я и собираюсь заняться на досуге. – Пестал закрыл книгу. – Вообще-то нашёл её не я. У нас тут недавно умерли в один день двое стареньких супругов. Их дети пришли наводить в доме порядок, а потом пожаловали к нам в совет и принесли эту рукопись. Знали, что я архив собираю. Вот как бывает. Насколько я могу судить, если мои предположения подтвердятся, то мы имеем дело с первым учебником по правописанию нашего языка, причём собственноручно написанным Элинор. Представляете, какая это редкость и ценность! Конечно, наши предки говорили и до неё, но она первая, кто сумела всё записать и обобщить. Возможно, она работала над записями как раз в тот момент, когда увидела братьев из Доффайса и уже обычным своим почерком приписала то, что я прочитал, и подрисовала систему миров.

– Или кто-нибудь написал за неё под впечатлением этой истории, – предположил Роналд. – У нас в Европе так часто делали. Воспоминания об известных людях писались через сотни лет после их смерти. И не только.

– Да, всё может быть, – согласился Пестал. – Но очень хочется верить, что мы имеем на руках доказательство существования Элинор и связанных с ней событий. доказательство их смерти., – предположил Роналд. ись. – Он посмотрел на меня и озвучил именно то, о чём я думал: – Представляете, какое внимание это открытие привлечёт к нашему городу! А если Тимоти постарается, то и ко всей Фрисландии.

Я выразил ему поддержку и заверил, что, если он не против, обязательно расскажу про его находку в интернете. А ещё лучше, если он отведёт меня туда, где побольше света, и позволит сделать несколько фотографий книги. Иллюстрации, сказал я, действуют гораздо сильнее слов. К моей радости Пестал согласился. Когда аудиенция закончилась, Конрад повёл группу на улицу и дальше, в гостиницу, а я остался, вооружился своим многострадальным фотоаппаратом и пошёл следом за довольным произведённым на всех впечатлением хранителем печати. Пока я фотографировал при боковом свете из открытого окна разложенную на столе книгу, мы разговорились.

– Уж не наследники ли семьи… эх, не знаю их по фамилии… Горигунда и Титвальд их звали, на постоялом дворе хозяйствовали… это они умерли? Мы там похороны застали и к вам по предложению вашей племянницы сразу поехали.