— Расскажите подробнее, — попросил он.

— С удовольствием! — Барон откинулся на сиденье, скрестив под столом вытянутые ноги.

Я восхищался его самообладанием, но сам не мог унять волнения — по моим расчетам, сэр Оливер уже должен был быть над Стулараксом. А сэр Роже вел себя так, словно в запасе у него была целая вечность, он пустился в пространные рассуждения о том, что англичане столь яростно напали на версгорцев отчасти потому, что коварное нападение последних навело их на мысль, будто синеликие — союзники ненавистных сарацин. Теперь же, когда недоразумение разъяснилось, есть надежда, что со временем англичане и версгорцы достигнут соглашения и даже заключат союз против общего врага…

Тут словоблудный монолог барона был прерван — в шатер вбежал встревоженный офицер, через приоткрывшуюся дверь я узрел поднявшуюся в неприятельском лагере суматоху: словно муравьи в растревоженном муравейнике суетились солдаты; крики, рев оживших механизмов…

— Ну? — рявкнул Хуруга на подчиненного.

— Донесение… Передатчик… — затараторил посыльный. — Стуларакса больше не существует. Окрестные жители видели яркую вспышку, видимо, сверхмощная бомба, — задыхаясь доложил он.

Тихонько я перевел барону сообщение офицера, его глаза зажглись торжеством.

Но что произошло? Стуларакс уничтожен? Ведь мы хотели просто добыть оружие! Я терялся в догадках.

Сэр Роже облизал пересохшие губы.

— Скажите, брат Парвус, что это высадились сарацины.

Но Хуруга не дал мне возможность исполнить веление барона. Во гневе, тяжело дыша, сверкая налившимися кровью глазами, он поднялся над столом, и вновь в руках его появилась пищаль.

— Ну, все! Довольно! Думали, напали на идиота?! — закричал он. — Кто еще был с вами? Отвечайте. Сколько у вас кораблей?

Сэр Роже медленно привстал, нависнув над низкорослым версгорцем, как могучий дуб над вереском; зловеще улыбаясь, он тронул кольцо на пальце и произнес:

— Думаю, мне пока лучше вернуться в лагерь, а вы возьмите себя в руки.

— Вы останетесь здесь!

— Я ухожу, — не повышая голоса, повторил сэр Роже и гордо вскинул голову. — Кстати, если я не вернусь — пленные умрут.

— О, горе! Идите. Но знайте, перемирие закончено. Я не желаю оказаться между двух огней: вы — на земле, ваши друзья — в небе.

— Заложники… — напомнил барон.

— Перемирие окончено, — упрямо повторил Хуруга. — Но я помню о пленных, мы будем биться пешими, без применения тяжелой артиллерии, и пусть, — он стукнул кулаком по столу, — ваше оружие превосходит наше, мы задавим вас числом. Если же умрет хоть один заложник, то уж, поверьте мне на слово, не поздоровится тем пленным, которых захватим мы. Вы, Роже де Турневиль, умрете последним, после того как на ваших глазах умрут все до единого англичане.