Действия противника, догадываюсь, координировались по передатчику, ибо еще уцелевшие машины вдруг выровняли строй, сбавили скорость, но неуклонно продолжали двигаться вперед.

Но тут — раз! Проснулись наши баллисты. Два! Заработали катапульты. Камни, горшки с кипящей смолой обрушились на неприятеля. Строй противника сломался, и тогда выступила наша кавалерия!

Несколько всадников тут же упали, сраженные бешеным шквалом свинца. Но ничто не могло остановить рыцарей — они мчались во весь опор навстречу врагу, до которого уже оставалось — рукой подать.

Больше, к сожалению, я не мог наблюдать за ходом сражения — все поле затянуло дымовой завесой, это трава загорелась от пылающей смолы, — я только слышал треск ломающихся о машинную сталь копий, клацанье металла да крики дерущихся.

Атака кавалеристов буквально ошеломила врага, от одного столкновения с закованной в броню лошадью начисто сносило прозрачный колпак версгорской машины, а несколько скорых взмахов булавы, меча или топора довершали дело, очищая ее от боевого расчета. В ход шло абсолютно все: и проверенное в вековых войнах английское оружие, и ручные версгорские пистоли, и шарообразные гранаты, взрывающиеся с несусветным грохотом. Конечно, враг имел в своем арсенале аналогичное оружие, но… Короче, преследуемый кавалеристами, противник бросился наутек.

— Трусы! — кричал им вослед сэр Роже, потрясая длинным копьем. — Трусливые насекомые! А ну, стойте и защищайтесь!

Барон, на угольно-черной взмыленной кобыле в сверкающем металле доспехов и развевающемся на ветру плаще, сжимающий гербовый щит, выглядел до ослепительности грациозно и величественно.

Версгорцы, на свою беду, не умели воевать по законам рыцарства, хотя, пожалуй, были расчетливее и предусмотрительнее нас, но не отважнее. И это дорого им обошлось…

Оставались пехотинцы, приближавшиеся к земляному валу, без разбору палящие из ружей. По приказу сэра Роже всадники вернулись назад. Увидев, как барон повернул коня, версгорцы с торжествующим криком кинулись вперед. Но в этот миг сквозь шум и грохот, царящие над лагерем, я явственно различил короткую команду Рыжего Джона. И в небо сразу же взметнулась дружная стая «серых гусей». Не успевала первая стрела достигнуть цели, лучник выпускал вторую, и так без счета. Стрелы буквально косили нападающих, пронзая тела насквозь. Благодаря только одним лучникам враг потерял добрую половину армии.

И тем не менее версгорцы как завороженные упорно стремились в атаку, туда, где их поджидали…

Женщины стреляли наравне с мужчинами и уложили немало синелицых; тех же, кто прорвался к самым укреплениям, встречали топоры, багры, мечи, булавы, а порой и кинжалы. Враг нес невероятные потери, но все еще превосходил нас числом вдвое, если не втрое, правда, для нас это уже ровным счетом ничего не значило. Версгорцы не носили доспехов, а единственным их оружием, пригодным для рукопашной, был прикрепляемый к ружью нож, не считая, конечно, того, что ружье они иногда использовали как дубинку. Пистоли же их стоили нам всего нескольких убитых и раненых — как правило, в сутолоке боя синелицый, стреляя в англичанина, промахивался даже с очень близкого расстояния, а прежде чем он успевал выстрелить еще раз, наш воин укладывал его алебардой.