– Да нет, не обещал, об этом речи не заходило.

– Знамо дело не заходило, дураков добровольно сюда лезть вряд ли найдётся, – проворчал Харитон.

Я улыбнулся:

– Спасибо тебе. Да ты не переживай, я сейчас лампады зажгу, молитвы прочту и пойдём, – я посветил под ноги и наклонился за мешком.

– Давай. Я тебя тут в коридорчике подожду на свежем воздухе, – усмехнулся Харитон.

Я кивнул и пошёл дальше по коридору, завернул за угол и вошёл в следующую нишу. На удивление гроб в нем выглядел как новый. Я с молитвой зажёг лампадку и поставил её на изголовье гроба. Достал листок и принялся читать Псалом:

«Живый в помощи Вышняго, в крове Бога Небеснаго водворится.

Речет Господеви: Заступник мой еси и Прибежище мое, Бог мой, и уповаю на Него.

Яко Той избавит тя от сети ловчи, и от словесе мятежна, плещма Своима осенит тя, и под криле Его надеешися: оружием обыдет тя истина Его.

Не убоишися от страха нощнаго, от стрелы летящия во дни, от вещи во тме преходяшия, от сряща, и беса полуденнаго. Падет от страны твоея, – внезапно пол подо мной дрогнул, я схватился рукой за стену, но не перестал молиться, – от страны твоея тысяща, и тма одесную тебе, к тебе же не приближится, обаче очима твоима смотриши, и воздаяние грешников узриши.

Яко Ты, Господи, упование мое, Вышняго положил еси прибежище твое.

Не приидет к тебе зло, и рана не приближится телеси твоему, яко Ангелом Своим заповесть о тебе, сохранити тя во всех путех твоих.

На руках возмут тя, – раздался отдаленный гул, стены склепа заходили ходуном. Гул нарастал, словно, где-то падали камни. Я слышал, что Харитон что-то кричал, но упорно продолжал читать молитву, я уже почти кричал:

– да не когда преткнеши о камень ногу твою, на аспида и василиска наступиши, и попереши льва и змия.

Яко на Мя упова, и избавлю и: покрыю и, яко позна имя Мое. Воззовет ко Мне, и услышу его: с ним есмь в скорби, изму его, и прославлю его, долготою дней исполню его, и явлю ему спасение Мое!

С последним словом молитвы всё смолкло. Тишина спиралью сжимала всё вокруг, она давила и давила. Я ждал, что вот-вот сейчас что-то должно произойти, пружина лопнет и… крышка гроба с грохотом сорвалась и распалась в прах. Лампада отлетела в стену и погасла. Проходили секунды, но ничего не происходило. Вокруг была абсолютная темнота и тишина. Я попробовал зажечь фонарь. Бесполезно. Наощупь нашёл в мешке свечу и спички, зажёг её и, ступив вперёд, заглянул в гроб. Лёгкий трепет пламени осветил фигурку девушки. Казалось, она спала и чуть улыбалась во сне. Так прекрасен был её лик, что я взглянул на иконку на моей груди, словно сама Божья матерь спустилась к нам грешным. Я подошёл ближе, всмотрелся, и сердце рванулось из груди, заныло застаревшей болью, когда почувствовал знакомый аромат горьковато-мускатной сладости только что сорванной розы и увидел на белоснежной коже её лица едва заметные веснушки. Непреодолимое желание поцеловать девушку овладело мной, и я наклонился к ней. Моё дыхание коснулось милого лица, и она открыла глаза. Я вздрогнул. Зелёные глаза ласково смотрели на меня. Я зажмурился, а когда снова взглянул на неё, то увидел, что она сидела в гробу. Она была обнажена, и на небольшие упругие груди ниспадали золотисто-рыжие длинные почти до пояса вьющиеся волосы. Душа моя рванулась к ней, я непроизвольно прижал ладонь к груди, коснувшись иконки, и вскрикнул. Руку, словно огнём обожгло. А в ту сотую долю секунды, когда я смотрел на девушку и прижимал руку к иконке, чудовищное гниющее существо проступило сквозь милые черты, а стан её превратился в скелет с ошмётками гниющей плоти, пахнуло смрадом. И вновь нечто приняло облик девушки. Я взглянул на ладонь, ожога не было, даже не покраснела. Я осторожно дотронулся до иконки, внимательно следя за трупом. И снова почувствовал жар огня, и увидел мгновенное превращение. Я попятился к выходу из ниши. Она легко поднялась и пошла за мной. В коридоре я столкнулся с Харитоном, который прижавшись к стене, ошалело посмотрел на девушку.