– Хорошо, допустим, – вновь произнёс Гардиальд. – Скажи: как ты оказалась на борту?

– За мной пришли в каюту и куда-то повели, – объяснила Хельмимира. – Попутно мне сказали, что саботируют поломку энергостанции. Я попала в ангар до того, как это случилось, и там нашла «Мэри Шелли». Потом появились вы – а дальше ты знаешь.

– Но как они сумели провести тебя по кораблю незаметно для командиров? – не унимался Гардиальд. – Там повсюду камеры!

– Я знаю только то, что наши союзники захватили заложников. Возможно, кто-то из командования тоже на нашей стороне.

Гардиальд снова замолчал, обдумывая слова Хельмимиры.

– Да успокойся ты уже, – сказал ему Гоблинович. – Не можешь просто порадоваться?

– Да уж, порадоваться! – воскликнул Гардиальд. – База уничтожена, препарат у имперцев, наши товарищи в плену или погибли, а мы, возможно, на крючке у генерала!

Смуглое лицо Стефании вновь стало бледным. Дюндель знал: она обвиняет себя во всём, что случилось. Кроме того, он мучился осознанием и своей вины. Они с Антохой запросто могли привести генерала на базу. «Хоть бы это было не так! – с надеждой думал Дюндель. – Возможно, имперцы разнюхали про препарат каким-нибудь другим способом?» Однако правду не мог сказать никто – и они со Стефанией теперь делили мрачную тайну.

База, куда взяла курс Хельмимира, находилась в жерле потухшего вулкана каменистой планеты. Не разобравшись, кто есть кто, партизаны сначала попытались обстрелять своих же. Однако всё закончилось благополучно, и путникам позволили стыковаться с одним из кораблей. Хельмимира приказала проверить «Мэри Шелли».

– Я сам это сделаю, – заявил Гардиальд.

К счастью, на базе нашлось несколько свободных коек. Антоху, Гоблиновича и Дюнделя разместили втроём, Гардиальда «подселили» к одному из партизан, а Стефании выделили одиночную каюту. Хельмимира сказала, что отдыхать не будет.

– Что теперь? – спросил Антоха, когда елдыринцы остались одни.

Гоблинович усмехнулся.

– Теперь домой поедете, – благодушно произнёс он, откидываясь на койку. – Матери привет от меня передашь. Только скажи, что пить бросил… Она, может, порадуется.

Антоха смотрел на морщинистое лицо дядьки, вспоминая, как тот едва не умер, пытаясь спасти их с Дюнделем. Антоха чувствовал восторг и благодарность. А ещё ему было невыносимо стыдно – за то, что накричал на Иннокентия в тяжёлые часы их плена… Да и за всё остальное тоже.

– А гараж, – решился спросить Антоха, – он всё ещё у партизан?

– Конечно! – весело проговорил Гоблинович. – Его, правда, разобрали. Но ты не боись: починят и вернут в лучшем виде.