Холодная игла боли пронзила нутро. Закаленный клинок задел нижние ребра и вышел из спины на две трети своей длины. Перекрестье, украшенное золотом, уперлось в живот Аргилая. Жгучая боль заполнила каждую клеточку тела. Юноша заскрежетал зубами, чтобы не застонать. Меч крылатого всадника, упал на притоптанный снег. Руки, смертельно раненого рыцаря, повисли безвольными веревками.

– Ты попытался, – с довольной ухмылкой произнес предатель, приближая свое красивое лицо к посеревшему лицу юноши. – И разумеется проиграл.

Аргилай почувствовал горячее дыхание врага, на расстоянии вытянутой руки, увидел его светлые глаза, полные высокомерного презрения и легкого ликования. Камень Ярости глубоко вдохнул морозный воздух, слыша, как в легких булькает кровь. А лорд Джордан, не вынимая меча из раны противника, и наслаждаясь триумфом, продолжил свою победную речь:

– Иначе и быть не могло, ведь ты никто. Ты животное, которое принц Дин возвысил по сиюминутной прихоти, и назвал рыцарем. Ты смазка на шестернях истории, которую творят такие, как я. Но ты не понял этого, ты зазнался, ты посмел думать, что можешь быть равным такому, как я. А зазнавшимся, как говорил мой учитель фехтования, нужен жестокий урок, чтобы указать на их место внизу. Я поступил так со многими, я поступлю так с тобой.

Джордан повернул меч в ране, и Лаи не смог сдержать стона.

– Запомни: этот мир принадлежит мне. Я решаю кто достоин жизни, а кто обязан уйти. Как говорил мой учитель фехтования: гибель ждет каждого, кто много…

– Болтает. – прорычал Аргилай и ударил из последних сил.

Удар вышел на совесть. Кинжал принца Габриэля вновь не подвел. Узкий, тонкий и очень острый клинок «Милосердия», легко раздвинул кольчужные кольца капюшона, пробил горло и воткнулся в позвоночник лорда Джордана. Предатель захрипел. Из его рта, на тонкую бородку, полилась кровь. Тело, облаченное в анатомические вороненые доспехи с золотой вязью, дернулось в предсмертной судороге и рухнуло, как подкошенное.

Аргилай несколько мгновений держался на ногах, а потом медленно опустился на колени. Белоснежный мир еще какое-то время существовал вокруг, а затем стал погружаться в темноту. До того, как сознание чужака из другого мира окончательно потухло, он успел увидеть всадников, несущихся мимо него. Это были воины его рыцарского боевого копья. Бойцы счастливо орали трехэтажные ругательства и потрясали над головами магическими посохами.

Юноша с грустью вспомнил Упрямца. Как он там сейчас? Лежит на холодной земле, пронзенный стрелами. Совсем один.

В последний момент Лаи слегка улыбнулся, припомнив, как впервые испытал восторг бешеной скачки на своем четвероногом друге. Ветер развивал длинные волосы, путая их с гривой Фельдбонского боевого коня. В тот момент они были едины в своей радости, в упоении скоростью, и безмерно счастливы. Запах кожаного седла и конского пота навсегда останутся в памяти Аргилая, как и другие воспоминания об Упрямце.