Все семьи в Хадоле старались завести несколько детей. Отчего Трицитиане было еще обиднее являться единственным ребенком. Она почти не помнила свое детство. Только по рассказам отца. Но чувство одиночества преследовало ее всегда. Гнетущие ощущение отрезанного ломтя и заветная мечта иметь много братишек и сестренок.

Этот сон снился Трице вот уже много лет. Быть может даже всю жизнь. Большой, красивый дом на берегу моря. Гостеприимно распахнутая дверь, высокие чистые окна, пропускающие внутрь ласковые лучи яркого солнышка. И много детишек. Она одна из них. Все играют, бегают, веселятся. Все счастливы.

Чем Трица становилась старше, тем детей в доме делалось больше. Она не знала, сколько их, не знала кто они. Но ощущение, что количество детей растер – не вызывало сомнений.

Этой ночью сон впервые полностью изменился.

Тот же дом, те же окна, тот же берег. Но в этот раз дверь заперта. За окнами темень и море основательно штормит. Высокие волны врезаются в стены. Дом трясется. Дети не бегают, не веселятся. Лежат на полу. И она уверена – те не спят. Дети мертвы. В живых только Трица и какой-то мальчик на другой стороне комнаты. Рыжеволосая девочка с голубыми глазами идет к нему, переступая через десятки тел. Мальчик стоит спиной, она не видит его лица, но точно уверена – он новичок, раньше его в доме не было. Кладет ему маленькую ручку на плечо, хочет развернуть к себе и просыпается.

– Конопушка, вставай! – ее трясли за плечо.

Просыпаться не хотелось, но сон уже улетучился. Кто этот мальчик? Почему все дети мертвы? Столько вопросов и ни одного ответа. Женщина разлепила веки. Перед лицом плавала глиняная миска.

– Пей! – приказал отец.

– Опять бульон? – проворчала она, протирая глаза.

– Это Красный Тайфун. Пей.

Трица откинула одеяло и попыталась сесть, но тело плохо слушалось.

– Красный Тайфун? Магическое зелье? – не поверила арт-три. – Но ты, же сказал, что нельзя.

– Нельзя. – согласился Ломонд. – Но ситуация изменилась. Некогда объяснять, пей.

Обжигая горло холодом, ледяная жидкость потекла в нутро. По телу пробежала дрожь, зрачки резко расширились, комната поплыла перед глазами, все цвета стали ярче. Стремительно ускоряющийся стук сердца, отзывался в ушах. Грудь под льняной рубахой поднималась и опадала все быстрее. К лицу прилила кровь, сделав кожу пунцовой. А потом все закончилось. Женщина самостоятельно и без усилий села в кровати и спустила ноги на пол. Светящиеся счастьем глаза, цвета весеннего льда, смотрели на отца.

– Я могу ходить! Силы вернулись ко мне! – восторженно прошептала Трица.