Как только Томас завершил свой рассказ, его брат не произнёс не слова. Но рыжеволосый иде чувствовал, что за стеной сожаления в душе Раяна пробивались лучи. И если сейчас он корит себя, то со временем сможет сломать её. Ведь теперь его поддерживал друг, ради которого мальчик был готов пожертвовать собственной жизнью. Друг, придавший ему ту решимость и волю, которой дитя руководствовалось отныне.

«Так всё из-за меня…?» – печалился Раян, сидевший за спиной у Томаса: «Но что же во мне такого, что даже Кристоф ради меня сотворил всё это? То, что я идельха магмы, поросших пеплом? И всё же…»

Пока мальчик сокрушался своим положением, пытаясь разгадать намерения Кристофа, о которых детям было известно практически ничего, его группа сумела добраться до замка. Мастер не оставил детей и расчистил путь, как того и обещал. Поэтому дорога труда не составила. Только вот тайный лестничный проход идельха обвалили, а лифт сломали на случай вторжения. Поэтому Раян вновь взял на себя ответственность и предложил к прохождению иной путь до заветной цели.

– Э-э… Так, значит, ты и здесь умудрился набедокурить? – уже не удивлялся Томас пронырливости брата.

Газон. Неприметные кусты возле стенки, камни которой пропускали воздух.

Казематы замка как раз приходились на фундамент его основания. Именно здесь сильный мальчик и прорыл дорожку на свободу, по кирпичикам разобрав каменную кладку своей камеры. И теперь, страшно довольный, что не придется расплачиваться за содеянное, направлял ребят к главному холлу.

– Ты у нас почетный узник, как посмотрю, – заметил Фрин. – И куда гулял?

– К Кристофу, – печально улыбнулся малый, – Он меня вечно покрывал, но и приглядывал. Даже надзирателем заделался за доброе слово.

Но продолжать диалог пепельный друг не решился. Слишком сильно Раян цеплялся за добрые воспоминания, чтобы Фрин мог достучаться до него ныне. Правда, поднятый братом на верхние этажи, даже задумчивый принц не мог не заметить, что его дом практически не изменился. Всё та же огненная гербовая символика, те же коридоры, то же далёкое неухоженное крыло, в котором жил юноша: всё осталось прежним, не тронутым элементалями. Ведь, в отличие от города, в замке эспа не пользовались от слова «совсем» по недоверию кое-кого.

– Что здесь написано? – указал на мраморную табличку в основании статуи Фрин, отвлёкший пламенных иде от ненужного созерцания, – Я не знаю такого языка.