Четвертая остановка. Продержаться еще семь и выйти, не упав с подножки маршрутки. Маленький карманный подвиг для тех, кто понимает.

А ведь выдержал! Сполз кое-как на асфальт, но выпрямился, не упал. Вокзал, огороженный по последней моде высоченным забором с будками пропускных пунктов – вот он. Осталось найти кассы, купить билет (должно хватить на электричку, не настолько же все подорожало…) и сесть в вагон. План горел перед глазами, схема светилась алым и багровым, не хуже картинки из старого «Терминатора». И даже серые точки – уже не стайкой, метелью порхавшие перед ним – казались нормой.

– До Щучьего, – слабо, но разборчиво сказал Сергей Сергеевич в окошко кассы. Рядом стоял автомат, но связываться с ним не хотелось: пенсионная карта осталась у жены, а если железка проглотит остатки наличных денег – План полетит ко всем чертям.

Взял узкую полоску билета и побрел к рядам жестких пластиковых сидений – такие раньше были на стадионе. Место есть, время есть; отдохнуть – и в путь. Уселся удобно, допил ту самую, оставшуюся минералку, оглянулся, не вставая, в поисках урны. Есть, но далеко. Для него сейчас слишком далеко. Цифры на табло над выходом к перрону менялись, но Сергей Сергеевич спокойно сидел на месте, глядя на течение времени.

Все в порядке. Времени Господь создал в избытке, достаточно для всего.

Он успеет встать и уехать. Сбежать, оставив родным вечную надежду, что он жив, но избавив от хлопот с его врачами, лекарствами, нищенской пенсией, храпом по ночам, бессмысленной жизнью дальше – жизнью плюшевой пародии на человека.

Глаза так и смотрели на табло, не мигая, нижняя челюсть отвисла, придав его лицу вид глуповатый и немного смешной, а пустая пластиковая бутылка наконец-то выпала из пальцев, негромко ударилась о пол и покатилась куда-то под ноги тем, кто еще жив.

Однажды на Дворцовой

Однажды на Дворцовой

Снежинки сдувало ветром, кружило в воздухе словно пух из распоротой подушки. Перья ангелов, перхоть промозглой петербургской зимы.

Александрийская колонна, всегда заметная, каменный палец в упругое небо, сжалась, ушла в сторону: елка подавляла ее огнями, подсветкой, притяжением людей. Фигура ангела наверху потерялась в белесой дымке, люди внизу сталкивались иногда с костяным перестуком бильярдных шаров.

– Куда прешь?

– Простите, был неправ, не волнуйтесь так – праздник же! Сегодня плохо ссориться по пустякам.

– Гляди у меня…

– Всенепременно… сударь.

Слышался детский смех, играла музыка из чьего-то кармана, негромко хлопнуло нечто ближе к арке. Взрыв? Хлопушка? Кто-то открыл шампанское?