– Я люблю тебя, Маша.

– И я тебя, Алеша… Жаль, что так все вышло, жаль, но мы смогли встретиться еще раз сегодня. И это прекрасно.

Откуда-то донесся перезвон часов, колокольная перекличка, потом глухие удары: раз, второй, третий. С каждым ударом курантов Мария становилась прозрачнее, все дальше и дальше отодвигалась от него, уходя прочь. Вот ее тонкая фигурка уже возле стены дворца, а удары часов все продолжались и продолжались.

Алексей сдернул с головы шапку, ему внезапно стало жарко. Снег падал и не мог остудить его, таял, касаясь лба.

Наконец видение пропало. Дворцовая площадь была заполнена людьми, до которых ему не было дела.

Любовь жива, пока хоть кто-то о ней помнит. И сами люди не умирают навсегда, они где–то рядом с нами, они в нас тенями и воспоминаниями.

– Какой странный сон… – пробормотал он. – Какой прекрасный…

В толпе Алексей заметил подозреваемого. Перепуганный, зыркающий прозрачными глазами чухонец, в своей натянутой на уши кепке и кожаной куртке выделялся среди празднично одетых людей как рыжий пес на снегу. Не к месту и не ко времени.

– Юхани! – крикнул Алексей и вновь полез за револьвером. – Стой, стрелять буду!

Люди, конечно, кругом. Но и у него задание, именем революции, не как-нибудь. Даже если заденет кого – оправдают.

Чухонец дернулся, словно в него уже попали, неловко наклонился, уронив кепку в снег, и метнулся к елке. Алексей бежал за ним, размахивая револьвером в одной руке и шапкой в другой. Незастегнутое пальто мешало, но куда деваться. Догнать. Свалить. Охотничья жажда стискивала горло горячей кровью, стучала в ушах, летела и падала.

Как снег на площадь.

Как гулкие удары часов.

Из прошлого в будущее.

Мария стояла у окна на третьем этаже и смотрела на короткую погоню. Вот финн, нелепо взмахнув руками, перемахнул низкое ограждение, врезался в хвойные лапы подножия елки и пропал в них, вот Алеша, размахивая шапкой и револьвером, последовал за ним. Вокруг никто ничего не заметил: мало ли какие причуды у людей в новогоднюю ночь.

Она повернулась и медленно пошла к картине, чтобы вернуться на место. В летний сад, в сто лет назад остановившееся время. Она когда-то загадала еще раз увидеться с любимым, и все сбылось. Пусть так. Это лучше, чем ничего. Алеша догонит свою жертву там, в прошлом, прохрипит, скручивая ему руки ремнем:

– Уголовный розыск.

И погибнет через полтора года уже в Туркестане, вспоминая частенько с удивлением, должно быть, эту короткую встречу. Ее лицо. Ее руки. Кусочек будущего, которое случится уже без них в этом великом, но холодном городе.