Над деревьями пролетел горящий снаряд. Диса встала; она следила за его дымным полетом и знала, что конец близок. Её крик презрения эхом вознёсся к небесам…

21

21

Краки Рагнарсон наблюдал, как снаряд врезался в насыпь, заваливая узкую тропинку дождем из углей и раскалённых щепок пропитанной смолой сосны. Он слышал крики язычников, чувствовал зловоние их горящей плоти и знал, что Бог был с ним. Его даны были Кулаком Всевышнего, возмездием Небес, призванным сеять хаос среди язычников. Он высоко поднял меч.

– На то воля Господа!

И с ответным рёвом Краки повел свою роту датчан вверх по пандусам. Он смотрел прямо перед собой; один неверный шаг в любую сторону означал шестидесятифутовое падение в холодные воды озера Венерн – скорее всего, задев ещё и узкие стены ущелья. Под его весом заскрипел пандус. Он задрожал, но выдержал. Из-под края пандуса сыпались почва и камни, железные шипы глубоко входили в землю. Впереди высились стены Храфнхауга. Он видел бледные лица гётов между самодельными амбразурами, на медных шлемах поблескивал рассеянный облаками и дымом солнечный свет. Стрелы летели в них через неравные промежутки времени. Одна срикошетила от шлема Краки, другая отскочила от туго сплетённых звеньев его кольчуги.

Зарычав, командир данов взобрался по разводному мосту и спрыгнул на узкую тропинку. Он ожидал сопротивления. Щит он держал наготове, его меч не дрогнул; он называл его Жезл трупов, на дамасском лезвии был выгравирован отрывок из Священного Писания на греческом, которое досталось ему от старого варяга в Миклагарде: «Ты у Меня – молот, оружие воинское; тобою Я поражал народы и тобою разорял царства».

Краки не видел никого живого. У пандусов грудой лежали трупы гётов вперемешку с его родными данами; от дыма горящей набережной у него слезились глаза – воняло жареным мясом и палеными волосами. Краки шагнул вперед, взрыхленная земля под ногами превратилась в кашицу из крови и других менее жизненно важных жидкостей. Он уже хотел приказать своим людям поднять знамя и двигаться к задним воротам, когда воздух разорвал леденящий душу крик.

Сквозь завесу дыма появилась пара окровавленных фигур. Это были женщины – ведьмы, Краки даже не сомневался. Та, что повыше, хромала и тяжело дышала, её дыхание было прерывистым, как у львицы на охоте. Левая сторона её лица была обуглена, а левый глаз лопнул, как яйцо. Правый сверкал боевым безумием. Другая женщина была немногим старше девочки. Она приближалась в жуткой тишине, оскалившись по-звериному. В одном кулаке она сжимала франкский топор, в другом держала длинную секиру. У обеих волосы были чёрные, как крылья падальщика, украшенные амулетами из кости и серебра, а на щеке была татуировка ворона.