– Тебя это не касается! – я оттолкнула его к противоположной стене так, что он с шумом ударился спиной.

Я посмотрела в сторону Гондукк, что стояла слева от меня. Она не вмешивалась в выяснения наших отношений с Люцианом, а лишь молча, опустив голову, покорно смотрела на брусчатку.

– Меня лишали Сони… – напомнил он. – Дважды.

В его глазах, окутанных мраком ночи, я увидела боль, но не физическую, а глубоко душевную. Мне стало его жаль, но показать свою слабость я не посмела. Пусть думает, что я охладела ко всему в этой вечной жизни.

– Меня лишали тебя… – продолжал он, сделав шаг мне навстречу, остановившись в половине метра от меня. – Это было так часто, что сейчас я уже не скажу точное количество этих потерь… Так разреши же мне оставить в своей груди надежду на то, что ты хотя бы ещё раз позволишь мне прильнуть губами к твоей бессмертной плоти, что ты снизойдешь до меня однажды, и всё повторится вновь, оставив в моём сознании жажду снова обладать твоим телом и душой.

– Твои слова – сладкий яд для моего разума, но я не могу больше его пить, – честно призналась я.

– Что для тебя рай? Неужели та ледяная клетка, в которой тебя заперли старейшины Вольтури? – он, коснувшись кончиками пальцев моей ключицы, рассматривал в темноте холодную кожу вампира.

Будучи зажата между стеной дома и телом Люциана, я скользнула вправо, чтобы высвободиться из плена.

– Знаешь, – произнесла я, глядя на небо, готовое обрушить солнечный свет на тихий городок, – эта ночь так юна, а мы – свободны до безумия… – я перевела взгляд на него. – Достаточно свободны, чтобы решиться.

Он попробовал сделать шаг в мою сторону, но я, попятившись назад, оказалась возле выхода из узкого коридора меж домов.

– Госпожа, – раздался голос Гондукк, – скоро наступит рассвет. Нам нужно успеть вернуться.

Я накинула капюшон, рассматривая в темноте его тело, способное подарить мне вновь незабываемое блаженство… Но не сегодня. Эта ночь для меня была окончена.

– Полнолуние через пару дней, – напомнил он. – Позволь снова увидеть тебя.

Я в одно мгновение оказалась возле него, приподняв его голову за подбородок.

– Копи свою тоску до Вальпургиевой ночи, ликан. Тогда я расплачусь с тобой за все свои грехи, – прошептала я, прильнув к его устам.

– Я сожгу к чертям Вольтерру, если ты не выполнишь своего обещания, – предупредил недвусмысленно он.

Я довольно усмехнулась, дав понять, что не отказалась бы и от подобного предложения, однако, сдержать своё слово – теперь казалось мне очередной игрой, которая дала бы мне новые ощущения. Конечно, я встречусь с ним в ночь на первое мая. В этом он мог не сомневаться.