Калинин, 08.12. 13.07. 1972

Середина июля в Калинине чудесная пора. Тепло даже ночью, даже ранним утром.

Я по большой дуге отошел от железнодорожного вокзала за автовокзал, в маленький сквер, и расположился на синей деревянной скамейке. Надо обдумать сложившуюся ситуацию.

Попытка моего задержания была хорошо спланированной и отлично обеспеченной. Меня несколько дней водили по всей Москве, и отрыв от слежки был только один — когда меня возили на встречу с Сергеем Ивановичем. Причём это отрыв можно смело записать в актив нашим противникам: они сумели заставить нас проявить себя. Буквально расписаться: этот мальчик не сам по себе, он очень важен серьёзным людям. Следовательно, меня необходимо брать, потрошить, или, по крайней мере, торговаться за мою тушку.

Мой побег тоже нельзя всерьёз ставить в упрёк гэбистам, работающим против нас. Никто бы не мог предположить, что восемнадцатилетний мальчонка заранее предусмотрит и проверит пути отхода. Поставь они бойца у пожарной лестницы… Да нет, просто пройди капитан Квятковский со мной в душевую… Да нет, просто встань он в коридоре, откуда видно верх окна в раздевалке, и всё! Я бы был в клетке. Тут сработал чистый случай: капитан слегка расслабился, вот мне и повезло.

Ну ладно, мне повезло как дураку. Может быть, повезёт ещё раз, и преследователи решат, что путь побега мне подготовили люди Сергея Ивановича? Тогда они предположат, что для меня подготовлена конспиративная квартира или какая-нибудь спецдача. Я слышал о таких, но никогда не бывал. А раз так, то искать меня должны именно в Москве. Соображение подкрепляет и то, что электричка, в которой я ехал, была проверена нарядом милиции. Это значит, что в линейные отделы милиции от Москвы до Калинина был разослан приказ, проверить эту электричку, и задержать парня с такими-то приметами. Остальные электрички наверняка были проверены уже гэбистами. Мне повезло, что поезд проверяли именно милиционеры, а не гэбисты. Повезло и то, что моими попутчиками оказались простые колхозники, которые укрыли спящего меня, одетого в дорогие вещи, простецким, слегка выцветшим болоньевым плащом. Повезло и в том, что голова моя, с модной и дорогой причёской, была укрыта полой плаща, а сам я спал лицом к спинке. Ну и милиционеры не стали будить «племянника» колхозников. По идее я не должен так себя вести. Я же звезда, ёпть! Должен брезгать обществом мужичья от сохи! Но не брезгаю, ибо я сам плоть от плоти этих людей. Вот вывернусь из передряги, непременно съезжу в колхоз «Труд Ленина» и со сцены клуба поблагодарю дядю Пашу и тётю Клаву. И песню им посвящу: у Бобрика была хорошая песня «Многодетная семья», там только нужно будет изменить имена персонажей.