— Офицер тоже прекрасная профессия. Мой отец был офицером. А я подавал документы в военное училище, но медкомиссию не прошел. Жаль.
Отношение ко мне и так было прекрасным, а тут стало едва ли не родственным: вот мальчик хотел себе судьбы как их сын, да вишь ты, судьба козни устроила.
Хорошие люди. Живут небогато, наверняка дочери отвезли всё самое лучшее, а сами уж как-нибудь. Клавдия надкусанные конфеты аккуратно заворачивает обратно в фантики и откладывает в сторонку. Такие привычки возникают неспроста: детство и юность Клавдии и Павла пришлось на войну, где им довелось хлебнуть лиха в оккупации, и послевоенную разруху, и голод. Война окончилась, нет голода, достаток наполняет дома, но привычки никуда не исчезают, и красноречиво рассказывают о нелёгкой судьбе человека.
У меня едва слёзы не выступили из глаз от жалости. Ещё нелегко живётся простым людям в Советском Союзе. Страна многое делает для улучшения их жизни, но совсем недавно отгремевшая Великая Отечественная война, идущая ныне Холодная война, пожирающая ресурсы страны, не позволяют сделать это быстро. Ничего! Новое правительство СССР быстрее создаст условия для зажиточности народа. Нужно только работать. А мне нужно не попасться в руки брежневских сторонников, уж не знаю, какая из сволочей прежнего Политбюро их теперь возглавляет.
Усталость взяла своё. Я улёгся на жёсткое деревянное сиденье, сунул под голову сумку и уснул. Проснулся я укрытый голубым болоньевым женским плащом. Павел и Клавдия, обнявшись, спали, укрывшись для тепла серым плащом мужа.
Сходил в туалет, кое-как умылся прерывающейся струйкой воды, и вернулся в свой вагон.
— Что подъезжаем? — сонным голосом спросил Павел.
— Подъезжаем, дядя Паша.
— Ночью милиционеры ходили, кое у кого документы проверяли. Ты уже спал, Юра. Мы с Клашей сказали, что ты наш племянник, они и не стали будить.
— Спасибо, дядя Паша.
Проснулась Клавдия.
— Доброе утро, Паша, доброе утро, Юра. Что, уже почти приехали?
— Да уже въехали в Калинин, скоро вокзал.
— Дядя Паша, тётя Клава, не побрезгайте, примите подарок вашим мальчикам, а особенно Лидочке.
Я выложил на колени Клавдии пакет с конфетами.
— А это Вам, Павел. — и я протянул мужику швейцарский нож, купленный в Торгсине на швейцарские франки — Не приглянется Вам, подарите сыну. Ему, как будущему офицеру пригодится.
На перроне мы расстались. Я сказал, что буду ждать электричку до Бологого, а им нужно идти на автовокзал, ждать автобус на Старицу, и уже оттуда, на местном рейсовом автобусе ехать в родной колхоз.