Пахт заваривает чай. Судя по всему, есть неписаное правило: во время этого занятия с ней нельзя разговаривать. Наконец ее тонкие руки наливают чай в рифленые раскрашенные викторианские чашки.

— Итак, — говорит Пахт, раскуривая трубку, — я полагаю, теперь вы лучше понимаете, о чем хотите меня спросить.

Инспектору нравится Чейз Пахт. Похоже, дурные привычки укрепили ее, а не предали. Курение — как бы его ни модифицировала наука — штука вредная, как, впрочем, и красное вино, виски или сэндвичи с беконом, но именно их, как утверждает Чейз Пахт, она любит inter alia[30]. По ее собственной оценке, предпочтения таковы: бары с громкой музыкой; споры и гуманитарные науки; молодые люди, которые с ней в шутку флиртуют; женщины любого возраста, которые не ревнуют, если их перещеголяет дама, внешне похожая на пивной бочонок. В уголках ее глаз скопилось столько тонких, похожих на птичьи лапки морщинок, что можно вообразить стаю ворон.

Нейт подготовила целый список, но сейчас, повинуясь интуиции, задает неожиданный вопрос, который беспокоил с момента, когда Шенд познакомил ее с суевериями фанатов Хантер.

— Можно ли закодировать человека в текст? Записать его в книгу?

Чего бы ни ждала Чейз Пахт, но явно не этого. Сперва она щурится, будто собирается отмахнуться от идеи, затем широко раскрывает глаза, когда в ее голове отрицание сталкивается с невольным стремлением обдумать, как бы это осуществить. Нейт едва не рассмеялась, глядя, как порывы вмешиваются в чужие мысли.

Интересно, я тоже так выгляжу, когда работаю над делом?

Если знать, как это бывает, можно проследить все этапы. Вот-вот, в любой момент. Пахт хмурится, когда волны первого взрыва запускают у нее в голове цепную реакцию.

— Нет, — наконец говорит она. — Нет. Но…

Она покачивает головой и плечами, выгибая хребет так, словно изображает весы.

— Но?

Пахт взмахивает руками:

— Но… ничего. Представьте, что вы посадили в мастерской хитроумного механика и дали ему задание: собрать из подручных средств швейную машинку. А когда он закончил, добавили, что нужно сделать часы. Он собрал их из швейной машинки и других дополнительных деталей, но необходимо, чтобы машинка работала, хоть и стала часами. Когда он справился и с этой задачей, вы сказали, что еще нужна печка и водокачка, а также автоматическая доилка. И все они должны быть собраны из швейной машинки или часов, и все должны работать. Понятно? Теперь представьте, что вы этим занимались десять тысяч лет, пока у вас не получился целый город взаимосвязанных автоматов, и где-то внутри по-прежнему работает швейная машинка, с которой все началось, а потом кто-то пришел и сообщил, что хочет все это упаковать в баул. Даже в наперсток! Нет.