Но я могу куда больше. Мое убежище — подлодка класса Resolution, длиной 425 футов. Их построили всего четыре: «Резолюшн», «Рипалс», «Ринаун» и «Ривендж»[39]. Четыре — и эту, совершенную во всех деталях: максимальная скорость под водой — 25 узлов, ядерная паропроизводящая установка, сконструированная Rolls-Royce, команда — 143 человека. Когда я начала с ней работать, сразу поняла, что могу назначить функцию каждому пульту, но для этого мне нужны матросы; мало-помалу я нагрезила и их: призрачную команду, состоящую из друзей, родных и героев детства. Теперь все они здесь, в моем сознании, одеты в форму, которую я придумала, делают то, что я им приказала, заботятся о корабле; каждый кусочек меня выполняет то, что я говорю. Это мой последний бастион, тайник для секретов. Все матросы здесь правдивы. Здесь, в том месте, где должна храниться моя моторная память, где я приказываю сердцу качать кровь, а легким — дышать. Всем этим теперь придется заниматься машинам, и они займутся, поскольку Оливеру страшно нужно узнать, что я здесь делаю. Он хочет получить эту лодку больше, чем что бы то ни было, бортовые журналы и справочники шифров, все остальное. Хочет заполучить настоящую меня. Наверное, его всегда расстраивало, что я мало рассказывала ему о себе.

Он будет поддерживать во мне жизнь столько, сколько потребуется, чтобы пробраться сюда.

Есть одно отличие в устройстве этой субмарины и ее команды от того, какое вы нашли бы на тех самых исторических подлодках: только у меня есть залповые замыкатели. По-настоящему они должны быть у капитана и старшего помощника, чтобы те вместе могли запустить основную боевую систему и открыть огонь. Но здесь в этом нет необходимости.

В этом смысл упражнения, и я хотела построить подлодку «Ребус», а не что-то другое: эти лодки были частью британской программы ядерного сдерживания, на них установили шестнадцать ядерных баллистических ракет «Поларис». Отсюда я могу обращать города в пепел.

А ваш Бэмби такое может?

Ну давай, Оливер. Давай.

Аномальное

Аномальное

Инспектор видит чей-то сон, ленивый и спокойный. Она лежит в более мягкой и широкой постели, чувствует в руке бесконечно дивную и привлекательную эрекцию своего любовника. В полусне она бездумно поглаживает член, а потом, завладев вниманием мужчины, расслабленно откидывается, чтобы они могли заняться любовью. Он шепчет ее имя, но она не может его расслышать — слишком много других приятных ощущений: его запах, его вкус, его ладони — одна на бедре, другая на груди, напряжение внутри, приближение кульминации. Она смотрит на себя, потом на него. Она двигается неторопливо, ловит его пальцы и прижимает их к своему телу, покачивается, изгибается в поисках лучшего пути. Столько обходных тропок, и каждая по-своему интересна. Но не сегодня. Она чуть поворачивается, смеется, когда слышит, что у него пресеклось дыхание, замечает то же в своем голосе. И тогда у них все получается, а напряжение — уже неподходящее слово. Время течет — медленное, как мед. Секунды, минуты, больше. Наконец она говорит что-то на языке, которого не знает, и на миг застывает в полной неподвижности, тягучая вспышка физического света накапливается в костном мозге, а потом достигает кожи.