И какая между ними разница?

Но даже не в этом вопрос. Думаем дальше: в конце пути должно быть что-то — вещь, место или время, к которым Диана Хантер хотела привести инспектора.

Схождение, точка перехода. Давай произнеси вслух: символически говоря, Хантер хочет, чтобы Мьеликки Нейт нашла Чертог Исиды.

Правда в том, что богиня съела тебя — за то, что ты не был ей верен.

Для человека, любящего говорить обиняками, о последствиях Диана Хантер высказывается предельно ясно.

Рука инспектора тянется к ширинке брюк, на миг Нейт решительно сжимает ее в кулак. Это возмутительная привычка Константина Кириакоса почесывать яйца, о которых он всегда помнил — с такой четкостью, какой прежде она не встречала в воспоминаниях. Даже теперь, когда появились другие персонажи, а сама она долго пробыла собой, Нейт чувствует фантомное и раздражающее желание поскрести в промежности.

Это не пустое наблюдение. Воспоминания Дианы обладают соблазнительной глубиной. Они не могут быть по-настоящему бесконечными, но инспектор интуитивно чувствует, что могла бы остановить все, выйти на воображаемую улицу и гулять по целому миру грез. Это невозможно. Может, ложная память расширяется только в ту сторону, куда смотришь; тонкая, как бумага, реальность, создающая себя на пределе одолженных чувств. Нейт решает, что нужно спросить — и в то же время решительно отбрасывает фантастический вопрос, который пришел ей в голову лишь миг назад: откуда мы знаем, что реальная Вселенная устроена иначе?

Она снова ловит себя на том, что тянется рукой к ширинке, и раздраженно выпускает воздух сквозь зубы. Она — Мьеликки Нейт, работает над сложным делом, и, хоть она обладает многими достоинствами и определенными недостатками, ни в одном из списков не фигурируют тестикулы.

И она забыла провести проверку на сон.

Тщательно, стараясь не воспроизводить по памяти, она читает стихи с распечатки, до конца, а потом еще раз — на удачу. «Посреди лобзаний и вина…» — и того и другого в последнее время было чертовски мало. Нейт заводит фонарик и улыбается, как всегда, трещине на стене. Она неуклюже роняет мячик, и тот, глухо стукнув об пол, катится в угол. Законы физики работают, большего утешения Вселенная ей не даст. Другие, более узнаваемые признаки снов труднее отделить от бодрствования. Бесконечное появление одних и тех же людей, например эхо-повторы одних и тех же разговоров, вплоть до того, что начинает казаться, будто на земле живет всего несколько человек, а остальные миллиарды — лишь тени или манекены, — все это характерно для жизненного опыта жителя постиндустриального общества и мировоззрения социопатов.