Нейт вспоминает о Гномоне: резкие порывы ветра несут внутрь песок и птичий помет… Нет. В этом смысле, по крайней мере, послание Дианы Хантер совершенно внятное.

— Продолжай искать. И, пожалуйста, назначь мне завтра на полдень встречу с Пиппой Кин. Я хочу, чтобы она лично следила за моим состоянием во избежание сомнений.

— Да, инспектор. Конечно.

Разговаривать с машиной неприятно, потому что ничего не изменилось. Если она о чем-то попросит, все будет исполнено идеально. Если не попросит, но испытает в чем-то потребность, все будет сделано. Ее несут волны Системы, но теперь она знает, что эта безопасность иллюзорна. В знаниях и способностях Свидетеля есть пробелы как минимум в готовности наблюдать. Вдруг машина ей только что соврала? Как узнать?

Кто-то одолел Систему. Кто-то другой, не Диана Хантер.

Никому не по силам одолеть машину, в конце концов она всегда одержит верх. Только одна женщина была близка к успеху — сумасшедшая. Бедная бледная Анна.

Мария Табмен не идет у нее из головы: «Меня зовут Мария, как Магдалину». Назвала свое имя в латинизированной форме, а не сентиментальное английское Мэри.

Не стоит сентиментальничать — это некрасиво.

Анна на иврите означает красота, благоволение.

И снова Лённрот что-то ей говорит — может, все говорит — так, что она не поймет до момента, пока не выяснит. Но что именно говорит? Тайну, которую знала Диана? Или указывает на секрет самого Лённрота? Нет. Лённрот ничего не выдает просто так. Все это делается для достижения какой-то цели.

Нейт все больше убеждается, что ответы для этого дела следует искать в голове Дианы Хантер, а не в реальном мире. И в этом, как ни противно признавать, она солидарна с Оливером Смитом.

Черт.

Вот и приехала. Нейт выходит из автобуса и смотрит на многоэтажное здание перед собой, ошеломительно дорогую и при этом крайне уродливую недвижимость вокруг. Что до сих пор привлекает влиятельных и богатых людей в этой части Лондона? Близость к опустевшему Букингемскому дворцу? К старым торговым империям «Хэрродс» и «Харви-Николс» и соседствующей роскоши парка и Альберт-холла? Или это просто сила привычки?

Она нажимает на медную кнопку звонка и ждет, пока солдат откроет дверь. Они смотрят друг на друга через стекло: инспектор в штатском, одно колено испачкано какими-то потрохами или маслом, волосы на виске слиплись от подземной сажи, в руках — развороченный кукольный домик; напротив — в полной выкладке, безупречная матрона из какого-нибудь арктического подразделения с разрешением на ношение огнестрельного оружия на территории Лондона.