Она вовсе не хотела расставаться с отцом навсегда. Эта мысль сама по себе была такой тяжёлой, что могла раздавить. Но, хоть и выросшая на наивных сказках, Царевна слишком хорошо понимала: Чародею нельзя в Сильвану. Им ни за что не позволили бы быть вместе; вернуться домой значило расстаться с ним навсегда. Выбор между отцом и любимым напоминал какую-то старую трагедию, в конце которой героиня глотает яд или бросается с водопада, но Царевне не пришлось страдать и метаться. Вина и совесть были бессильны – её сердце и её тело выбрали за неё.
Её сердце и её тело хотели быть с Чародеем.
Сегодня её величество Регина наконец соизволила их принять. Истинная женщина, она понимала, что Царевне не хотелось бы предстать перед ней в неподобающем виде, и позаботилась с утра прислать ей куафёра и новое платье. Прекрасный наряд винно-красного цвета был таким узким в талии, что Царевне показалось, что горничная просто-напросто пытается задушить её корсетом. И распущенных волос, как ей объяснили, в Леокадии давно уже никто не носил, так что напудренный мастер гребня и ножниц, на разные лады расхваливая её «великолепные, чу́дные локоны», сложил их в высокую причёску. Белокурая башня выглядела прелестно, но оказалась неожиданно тяжёлой, воздух холодил непривычно открытую сзади шею, и Царевна вдруг поняла, что тоскует по своему капору и по старому дому в горах…
Конечно же, говорить всё, что нужно, предстояло Чародею; от Царевны требовалось только присутствовать. Он ещё раз напомнил ей: никто не должен знать, что друг без друга они бессильны. Им нужна была защита Регины – но нужна была и защита
Белый и строгий, лишённый всякой роскоши, кабинет её величества смотрел на набережную реки, и дневной свет в окнах без штор казался жёстким и голым. Должно быть, под таким как раз хорошо подписывать указы и решать судьбы людей, которых ты сама никогда не увидишь… Царевне почему-то вспомнился её сад. Она чувствовала себя так, словно с тех пор, как она покинула дом, прошло уже сто тысяч лет. Она не знала, жалеет ли.
Регина Локки появилась на свет всего на несколько лет раньше, чем Царевна, но властительная осанка и гордо сжатые губы с крохотной презрительной морщинкой в уголке заставляли её казаться старше. Чёрные волосы, блестящие, как металл, оттеняли снежную белизну кожи; коса обвивалась вокруг головы, словно корона. В кабинете не топили – Царевна мельком услышала от прислуги, что у её величества есть свои маленькие странности, – и поверх узкого серого платья плечи женщины обнимала белая накидка с горностаевой опушкой. Царевна всё смотрела на неё и вдруг поняла, на кого похожа эта женщина – на чайку. На черноголовую, белокрылую чайку с герба её семьи…