Лексий наклонился к ней и поцеловал её долгим, нежным поцелуем.

Это помогло. Лада больше ни о чём не спрашивала. Когда-нибудь, скоро, он обязательно ей расскажет… но только не сегодня.

В будущем было ничего не разглядеть, как в тёмном окне, но окна можно зашторить, и какое значение имело завтрашнее зябкое утро, несущее с собой невесть что, если сегодня тёплая маленькая рука касалась его лица, и, когда он целовал ту, кого любил, её ресницы трепетали так же, как его собственное сердце?..

Клён за окном, напоминающий о чём-то полузабытом, невидимо и неслышно ронял свои мокрые листья.

Глава восьмая: Её величество

Глава восьмая: Её величество

Служанки-кошки нравились Царевне куда больше людей.

Здешние горничные позволяли себе шушукаться у неё под дверью. На их счастье, Царевна не слышала, что именно болтали эти гадюки, но – о! – могла вообразить! Дома она запустила бы в них чем-нибудь, но здесь, во дворце её величества Регины Оттийской, Чародей и Царевна были гостями. Причём, похоже, не самыми желанными…

Их приняли спокойно и прохладно, и её величество даже не сразу нашла время, чтобы удостоить их личной беседой. Царевне думалось, что монархам, величающим себя братьями и сёстрами по королевской крови, пристало проявлять друг к другу больше любезности, но Регину, наверное, можно было понять. У папы и то не оставалось ни минутки свободной от всех этих противных государственных дел, а ведь Оттия размером как три Сильваны…

Чародей предупреждал свою спутницу: они могут рассчитывать только друг на друга. Он велел ей ничего не бояться, всегда быть настороже – и лишний раз от него не отходить. Напоминать было не обязательно. Даже забудь Царевна, что он не может колдовать, когда они порознь, она всё равно льнула бы к нему – до того неуютно было одной в чужих и гулких сводчатых залах. Не то чтобы это место её пугало, но здесь она чувствовала себя даже не лодкой, а щепкой, маленькой щепкой в открытом море, которую несут волны…

Чародей был её якорем. Если никто не видел, она брала его за руку, и это помогало.

Первым делом в Леокадии Царевна отправила весточку отцу. Вина точила её, как капающая вода точит камень – тихо, но непрерывно. Какая она гадкая, гадкая девчонка! За всё это время ни разу не вспомнила о папе – не подумала, что он может о ней волноваться… Когда отец в гневе разбил своё зеркало, Царевна отшатнулась и закрыла лицо руками, но не от страха. Она заслужила. Она сама это заслужила. Он не терпел неповиновения, и на сей раз его любимая дочь, кажется, перешла черту…

Царевна не знала, сможет ли он её простить. Она так привыкла к тому, что папин маленький медвежонок всегда получал то, что хотел… Но, в конце концов, папа ведь не собирался держать её взаперти всю её жизнь! А если и собирался – что ж… тем хуже. Потому что она была не согласна.