Регина выпрямилась.

– Я скажу тебе больше: он намеревался казнить тебя на пару с этим твоим Галлем, – хмыкнула она. – Но Юэн просто на руке у него повис. «Отец, но как же так, ведь он брат моей невесты, ведь она не простит, будь милосерден!» – она язвительно фыркнула. – Не могла же я сказать ему, что мне совершенно всё равно, жив ты или мёртв, лишь бы ты не расстроил мне свадьбу!

Его сестра. Совсем не изменилась.

Теперь, когда вся его жизнь снова свалилась на него разом, Гвидо мог сказать, что счастливого времени в ней было года три – до рождения Регины. Всевидящие, как же они ненавидели друг друга с самого детства. Гвидо тоже не раз посещала мысль, что их благоразумные родители завели сына и дочь просто потому, что хотели непременно надеть корону не на одну, так на другого; с тех пор, как на свет появился принц Юэн, Регина стала их маленьким сокровищем. Из неё с детства лепили королеву. Девушку, которая сможет очаровать наследника престола. Старший брат как-то потерялся на её фоне.

Регина как никто умела портить кровь. Она возвела это в тонкое, виртуозное искусство. Ребёнком будущая королева доводила Гвидо до бешенства, пока он не поумнел настолько, чтобы перестать ей подыгрывать. Бежать к родителям за справедливостью было бесполезно – одна возмущалась: «Не смей обижать сестру! Она же девочка!», другой хохотал: «Ты сносишь такое от девчонки? И не можешь за себя постоять?». Мать искренне считала, что старший брат должен защищать сестричку от всего на свете. Гвидо не мог взять в толк, как она не понимает, что это весь свет надо защищать от Регины…

Заклинания памяти вели себя весьма сентиментально – чаще всего их ненароком разрушали любящие. Мало кто знал, что любовь здесь ни при чём: сойдёт любое чувство, достаточно сильное, чтобы разбудить уснувшие воспоминания. Для Регины это было унижение, и, всевидящие, честное слово, Гвидо даже не был удивлён.

Госпожа Совершенство с самого детства ненавидела проигрывать. Если на свете существовало хоть что-то, способное вызвать отклик в её ледяном сердце, то это был страх выставить себя на посмешище. В тот день она должна была ехать на званый обед, который собирался почтить своим присутствием юный наследник престола. Ей было пятнадцать, и она поскользнулась на обледеневшей дорожке. Мутная вода, на которой дремотно качались осенние листья, не достала бы ей и до колена, но Регина упала в неё в полный рост – в новеньком белом платье… Гвидо случился рядом и всё видел. Он тогда хохотал как ненормальный, но утопленница посмотрела на брата с такой ненавистью, что у него мигом пропала охота смеяться. Регина добилась, чтобы отец приказал закопать тот пруд и разбить вместо него клумбу с гладиолусами. Садовник, вероломно забывший посыпать дорожки солью, был уволен с таким скандалам, что мог и не надеяться когда-нибудь снова найти работу.