Соль… Она напомнила Гвидо о юноше со светлыми глазами, отказавшемся своими руками рушить чужие судьбы. Они с Амалией сдержали данное ему слово и нашли в сердце пустыни её исток. Гвидо хорошо помнил почерневший от времени металл мельницы и опоясывающий её чеканный узор. Ручка крутилась сама по себе, медленно, непрерывно, с негромким, но постоянно слышным скрипом, и, когда он велел ей остановиться, стало так тихо, как будто разом замолчал целый оркестр…

– Так, значит, ты теперь королева, – сказал он вслух, просто чтобы сказать хоть что-то.

Регина насмешливо приподняла брови.

– Как видишь, – кивнула она. – Кстати, зависть – плохое чувство.

Гвидо открыл было рот, чтобы сообщить, что видал все короны на свете в гробу, но её величество невозмутимо продолжила:

– Если тебе непременно хотелось стать зятем сильванского царя, ты мог бы не красить его дочь, а просто попросить её руки, – она улыбнулась такой улыбкой, от которой у Гвидо по спине пробежал противный холодок. – Ты правда думал, что я не знаю, кто это с тобой? Стоило вам появиться у меня в доме, как его медвежье величество поднял крик, что я – я! – похитила его сокровище. Представляешь себе? Делать мне больше нечего! Да, ты всё услышал правильно, он знает, что она здесь. Понятия не имею, где и как вы двое себя выдали, но я довольна. Наконец-то ты сделал хоть что-то достойное рода Локки: поздравляю, ты развязал для меня войну. И – кстати, спасибо, – сделал это очень вовремя. Давно пора было начинать.

Она усмехнулась, словно вспомнила что-то весьма забавное.

– А этот Юрье с таким покаянным мужеством признавался мне, что вас упустил! Бедняга точно не думал, что его промах обернётся так удачно, и вы сами явитесь ко двору без конвоя! Или он что-то знал? А, впрочем, какая разница! Даже если это была глупость, то глупость блестящая. Пожалуй, он заслужил награду. При следующей встрече подам ему руку или что-нибудь в этом роде… Этот медведь хотя бы иногда моет свои лапищи – и откуда только манеры взялись? Ты удивишься, от скольких его земляков из княжеств глупо ждать даже этого…

Она вздохнула.

– Увы, его преданность не бескорыстна. Всевидящие, да каждый взрослый человеческий самец, случившийся со мной в одной комнате, свято верит, будто я только того и жду, чтобы растаять у них в объятиях. За кого они меня принимают? За снежную бабу? – Регина презрительно фыркнула. – Небо видит, я никогда в жизни не полюблю мужчину. Юэн, впрочем, им и не был… Только вообрази, каким он стал бы королём, если даже в спальне мне всё приходилось делать самой!..