Чародей уже переступал порог, когда Регина окликнула его:

– Дуччо!

Гвидо передёрнуло. Он с детства терпеть не мог это прозвище, похожее на кличку для левретки. Сдерживая гнев, он обернулся.

– Не оставляй свои игрушки без присмотра, – почти весело сказала королева. – Она мне нравится. Если будешь плохо за ней следить, гляди – заберу себе!

Он молча закрыл за собой дверь.

Один из стражников, послушно ожидающих в конце коридора, то ли проводил, то ли отконвоировал гостя до его комнаты. Гвидо немного помедлил у дверей. Там, внутри, ждёт Амалия. Что он ей скажет? Как объяснит, что человек, в которого её угораздило влюбиться – не учёный, не великий волшебник, а легкомысленный самоучка, который занялся магией от скуки и заигрался? Что его сломал толком не смыслящий в волшебстве старик, слишком безумный, чтобы просто правильно прочитать заклинание? Что его проклятая жизнь, как выяснилось, была такой бессмысленной, что, если на то пошло, её и вспоминать-то не стоило… И что начатого уже не остановить, и пути назад нет. Они развязали войну. Подумать только, как звучит!..

Он набрал воздуха в грудь и вошёл, готовясь объяснять и оправдываться, но Амалия, сидящая на кровати, встала ему навстречу и чирикнула:

– Гвидо!..

И это имя из её уст было последней каплей. Последней соломинкой, которая всегда оказывается слишком тяжёлой.

Он не сказал ей ничего из того, что хотел, потому что у него не осталось слов. А она вгляделась ему в лицо кукольными глазами из голубого стекла, тревожно улыбнулась и спросила:

– Теперь ты счастлив?..

Что он мог ей ответить? Что имя, которое он так искал, приносит ему ровно столько же боли, сколько забвение? Что он любит её, но будет воевать против её отца? Что они с ней поженятся, вот только не так, как обычно мечтается девушкам, начитавшимся сказок…

Либрия говорила: тот, кто посеял ветер, пожнёт бурю.

Амалия прижалась к его груди, и, обнимая её, Гвидо – Гвидо Локки, волшебник её величества Регины Оттийской – смог найти силы запретить своим рукам дрожать.

Они вдвоём были в самом сердце бури, набирающей силу. В обманчивом затишье в центре ревущего, беснующегося, неостановимого шторма, которое продлится ещё мгновение, а потом разобьётся – как стекло, как безмолвие, как жизнь, не прожитая до конца.

Глава девятая: Вдребезги

Глава девятая: Вдребезги

Нынешний Айдун был их четвёртым.

Осознание этой истины разбудило Лексия рано утром; он лежал, глядя в сумрачный потолок, и не верил: три года. Три года! Он ведь будто вчера решал, прогулять ему пару или нет – так почему сегодня это кажется бредом? Такой же бессмыслицей, какими показались бы парню из Питера призрачный лис и вторая луна…