– Сначала выиграй эту войну, – не удержался Гвидо.

Регина сделала пренебрежительный жест изящной рукой.

– А куда она от меня денется? Тем более теперь, когда на моей стороне, – её губы скривились в насмешливой улыбке, – великий волшебник. Кстати, как ты смотришь на то, чтобы научить моих благородных девиц заклинаниям, за которые на тебя так взъелся старина Альберт? Раз уж он был так зол, те книги наверняка были интереснейшим чтивом.

– Научить? – фыркнул Гвидо. – А сами они не справятся? Вся альбертова библиотека теперь твоя. Говорить они у тебя, может, и не умеют, но уж читать-то уметь должны!

Ему показалось, что серые глаза Регины нехорошо сверкнули.

– У меня нет его библиотеки, – сказала она вполголоса. – Этот проклятый безумец приказал её уничтожить! Я не знаю, есть ли здесь какая-то связь, может, судьба, но с тех пор, как он заколдовал тебя, он и сам начал терять рассудок. Пропасть побери, он додумался сжечь свои книги, чтобы никто больше не прочитал их без спросу! Пропасть знает, выполнил ли кто-нибудь этот приказ, но если библиотека и уцелела, то я понятия не имею, где она. Несчастный самодур! Слава всевидящим, он быстро умер, но, видит небо, под конец он совершенно не соображал, что творит. И оставался королём, потому что в этой дремучей стране нет законов, разрешающих отстранить выжившего из ума правителя от дел! Ничего, я скоро это исправлю. Это будет один из моих первых указов. После того, который разрешит правящему монарху самому выбирать себе преемника…

Она вздохнула, быстрым лёгким движением провела пальцами по волосам, словно поправляя причёску, и скрестила руки на груди.

– Ты же не думал, что я стала королевой только потому, что этого хотели мама с папой? Пперестань, ты ведь так хорошо меня знаешь. Я стала королевой потому, что у меня сводит зубы, когда я смотрю, во что Дорди превратили эту страну. Про́пасть, у Оттии столько богатств, столько людей, столько сил – а она тратит их на грызню княжеств, бюрократию и лень! Клянусь, она способна на большее, чем просто смотреть в рот Пантею! Ей просто нужна твёрдая рука, и не её вина, что ни у одного мужчины у власти за последние четыреста лет таковой не нашлось…

Она глубоко вздохнула, и Гвидо вдруг понял, что никогда раньше не видел её такой.

– Если хочешь сделать что-то хорошо, сделай это сам. Что ж, я сделаю.

Её величество мотнула головой и снова одарила брата своей царственной, совершенно не человеческой улыбкой.

– А ты мне в этом поможешь, – сказала она совсем иначе. – Я ведь могу на тебя рассчитывать? Разумеется, могу, мы же семья. Мы с тобой ещё поговорим, а пока… Возвращайся к своей юной медведице. Нехорошо заставлять женщин ждать в тревоге.