Он повёл плечами, словно признавая, что бессилен.

– Я сказал его величеству, что́ я обо всём этом думаю. Что это нечестно по отношению к его собственным людям, что это нечестно по отношению к магии как искусству, в конце концов, что это неправильно, что так нельзя. Всё, что я получил в ответ – «война есть война». Что ж, пусть.

И по его упрямому взгляду Лексий отчётливо понял, что даже если бы случилось невозможное, и Клавдий первым попросил о примирении, Ларс не пошёл бы навстречу.

Вот только скоро они получили новости, разом затмившее все внутренние раздоры: её величество Регина Локки вышла замуж за степняцкого кхана Темира. Только что. Взаправду.

Это было громом среди ясного неба, ошеломляющим, невозможным. До того дня сильване никак не могли поверить даже в то, что Регине вообще удалось заключить с кочевниками какой-то договор, не говоря уже о том, что он продержится долго. Испокон веков степняки были только врагами. Жестокие уроки истории научили и оттийцев, и сильван: с такими не помиришься. Когда-то Оттия пробовала, но её парламентёров отправляли домой по частям…

И только одна Регина поняла, что времена меняются.

Говорили, она стала женой своего кхана прямо в чистом поле, под снегом и ветром; её гостями были сотни её воинов, а служитель Айду не мог толком произнести нужные слова, напуганный беснующимся подле степняцким шаманом…

А свадебным подарком молодой жене стала отменная степняцкая конница, которую кхан привёз с собой. И вот это уже было поводом начинать бояться по-настоящему, потому что о степняцких всадниках ходили легенды. Оставалась надежда на то, что кочевники, привыкшие к морозным, но бесснежным зимам в Степи, растеряют свою прыть на сильванских сугробах…

Но она не оправдалась.

Донесение о первой деревне, сожжённой дотла, казалось слишком диким, чтобы быть правдой. Второе селение, стёртое с лица земли через несколько дней, уже не оставляло места для недопонимания. Они выреза́ли гражданских. Целенаправленно, не щадя женщин и детей, сжигая всё, что нельзя убить – и сильванская армия не могла помешать, потому что просто не успевала опомниться. Степняки окружали деревни, не оставляя ни лазеек, ни времени для бегства, и наутро позади оставалось одно пепелище.

Королева Регина давала понять, что она не шутит.

Она не скрывала, что это её приказ. Она хотела напугать и сделать больно; что ж, ей удалось – не только сильванам. Её подданные наверняка были ошеломлены ничуть не меньше. Здесь воевали не так. Никто никогда хладнокровно не уничтожал мирных; тронуть женщину или старика считалось непростительно подлым. На это были способны только степняки. Ни один оттиец в здравом уме не пошёл бы на такое… кроме того единственного, который, по слухам, был поставлен королевой по главе её страшной конницы. Лексий понятия не имел, кто это, но не сомневался: он чудовище.