Слова заклинания, передающего твою силу другому, вспомнились легко. Для него нужно было прикоснуться, кожа к коже, и, не давая Тарни опомниться, Лексий завладел его рукой. Как только Жеребёнок понял, что к чему, он попытался освободиться, но этому парню было не осилить даже девчонку, если та в детстве кушала много каши, и он смирился.

– Хватит, – устало сказал он через какое-то время. – Пожалуйста, хватит.

Лексий выпустил его пальцы.

– Ты ведь всё равно раздашь всё тем, кому нужнее, – вздохнул он. – Тоже мне, Робин Гуд…

К счастью, Танирэ ещё не до конца пришёл в себя и потому не спросил, кто это такой.

Ладно. Лексию было совершенно ясно по меньшей мере одно: если этот человек что-то решил, отговаривать бесполезно. Оставалось если не помочь, то не мешать.

– Куда ты шёл? – вздохнул он. – Пойдём, провожу.

Тем же вечером Тарни наконец вернулся в дом, где разместились они четверо. Вошёл, не раздеваясь, лицом вниз упал на кровать, да так и остался. Встревоженный, Ларс поднялся было, но Лексий прислушался и вполголоса успокоил:

– Не трогай. Он просто спит.

Элиас на другом конце стола, сидящий на стуле, развёрнутом спинкой вперёд, задумчиво посмотрел на Танирэ, встал и тихо присел на край его кровати. Пальцы второго ки-Рина осторожно, чтобы не разбудить, коснулись руки Жеребёнка, и нетрудно было догадаться, какое заклинание безмолвно произносят его губы.

Похоже, Тарни было никуда не деться от того, что он всегда был чьим-нибудь младшим братом. Но, в конце концов, из них четверых только он один по-настоящему умел лечить…

Элиас тоже пытался. Слушать он умел, нужные чары тоже были при нём – впрочем, чего ещё следовало ожидать от лучшего ученика Брана? Вот только для врачевания этого было недостаточно. Требовалось ещё что-то, необъяснимое и неосязаемое, без чего колдовать над живым, не вредя, становилось предельно сложно. Элиас мог поставить на ноги умирающего – вот только его физическим пределом было всего несколько человек в день.

Это страшно его бесило. Война припасла для каждого откровения о самом себе; для Элиаса оно заключалось в том, что он был не таким сильным, каким себя считал. Он уставал, он простужался, его не хватало на трудную магию – не самые приятные истины для того, кто требует от себя безумно много. Часто этот парень добирал чистым упрямством, но всё-таки…

– Что за про́пасть! – зло высказался он однажды. – Неужели я и впрямь слабее, чем вот этот ягнёнок?! Без обид.

– Какие уж тут обиды, – печально улыбнулся Тарни, который ежедневно латал людей едва не десятками и, судя по всему, научился вовсе обходиться без сна.