Они вставали лагерем в полупустых деревнях – не желая подставлять себя под удар, многие жители покидали родные места, хотя кое-кто так и не смог расстаться с честно нажитым. Деревянные избы в любом случае были лучше палаток, а магов, даже ничем не отличившихся, почему-то старались наравне с командованием устроить под крышу. Если честно, этот комфорт делал Лексию только хуже. Он не ожидал от себя такого, но какая-то его часть вдруг назвала его трусом. Было что-то мерзкое в том, чтобы вот так вот отсиживаться в сторонке, пока другие воюют. Плевать, что Лексий никогда не был героем и по доброй воле не рвался в бой – собенно после того, как увидел, в каком разобранном виде иные из него возвращаются…

Оставалось только поблагодарить небеса за то, что в этой войне в ход не шла артиллерия, но оттийцы орудовали своими мечами как заправские мясники. Тарни, единственный из товарищей по учёбе ставший настоящим врачом, сутками пропадал в лазарете. Лексию оставалось только восхищаться издали – хотел бы он быть хоть вполовину таким храбрым…

Как-то раз, когда они стояли в очередном селении, пока ещё ближе к границе, чем к Урсулу, куда-то спешащий Тарни буквально влетел в случайно встретившегося ему Лексия на полном ходу. Был бы сам чуток потяжелее, наверное, с ног бы сбил.

До этого Лексий совсем не видел друга дня два и уже начинал беспокоиться. Он хотел сообщить ему об этом, но Тарни не дал.

– Ох, прости! – выдохнул он. – Извини, бегу. Всё потом, ладно?

Впрочем, далеко не ушёл – поэтому, когда его качнуло и повело, Лексий успел подхватить его за плечи и усадить на ступеньки удачно подвернувшегося рядом крыльца.

Снежно-бледный, Жеребёнок закрыл глаза, тяжело дыша, прижал ладонь ко лбу.

– Я в порядке, – выговорил он почти твёрдо.

Да уж, Лексий видел. Хотелось спросить: «Когда ты в последний раз отдыхал?», но одного взгляда на этого парня было достаточно, чтобы понять: не время для таких каверзных вопросов.

Айду, он же выгорит. Загонит себя насмерть, как лошадь.

– Послушай, – сказал Лексий, – ты ведь помнишь, что по нашей присяге мы не обязаны лечить никого, кроме командиров? Я всё понимаю, но… про́пасть, вспомни, что говорил Бран. Нельзя всегда думать только о других.

Тарни упрямо закусил губу.

– Я здесь не для того, чтобы сидеть сложа руки! – отрезал он. – Если уж я… не могу всё это остановить, то я хотя бы спасу… хоть кого-то. Кого успею. Спасибо за заботу, конечно… но нет.

Лексий заставил себя выдохнуть, побеждая поднимающуюся внутри злость. Ладно. Хорошо. С Браном эти чары не пригодились, но здесь будут в самый раз.