Лексий вздрогнул: этот разговор застал его врасплох. Он давно забыл, что Ларс причастен к их с Ладой истории – в конце концов, это было уже неважно. Сам Халогаланд, как ни странно, тоже не напоминал об этом раньше, и теперь, когда он наконец заговорил, Лексий понял, почему: ему было стыдно.

– Прости меня за неё, – сказал Ларс, и в его голосе зазвучало незнакомая нотка раскаяния. – Она пообещала, а я, дурак, поверил. Всё бы ничего, но в тот же день его величество отправил нас к армии в Гётебор. На следующее утро и выехали… Она, наверное, не упомянула меня в своей записке, потому что её родители за мной не посылали. Я бы рассказал им, куда она делась, вот только я узнал о том, что Лада пропала, только из маминых писем, буквально за декаду до того, как она сама вернулась назад. Никогда бы себе не простил, если бы с ней что-нибудь-…

– Перестань, – без выражения сказал Лексий. – Чего теперь? Всё ведь обошлось.

Ларс посмотрел на него долгим и очень серьёзным взглядом.

– Лексий, что между вами случилось? Я же не слепой. У тебя на руке нет кольца.

Лексий был рад, что стоял к нему спиной, расстёгивая пряжку плаща. Пальцы замерли, не закончив начатое.

– Она не виновата, – сказал он, не поворачиваясь.

Ларс с досадой мотнул головой.

– Ничего не понимаю. Я знаю тебя уже не первый год, ты не из тех, кто мог бы…

– Я тоже не виноват.

– Кто же тогда?

Лексий стиснул зубы. Ларс просто беспокоился о них, это было понятно и похвально, но, Айду! – пожалуйста, не надо, ты что, правда не видишь, когда лучше переменить тему?..

– Халогаланд!

Лексий вздрогнул и обернулся к Элиасу, незаметно для них возникшему на пороге.

– Тот факт, что у тебя нос в локоть длиной, ещё не даёт тебе права совать его в чужие дела! – жёстко бросил Элиас. – Отстань от него.

Ларс ничего ему не ответил, однако замолчал. Лексий посмотрел на второго ки-Рина с благодарностью, но тот даже не повернул к нему головы.

Этой зимой они все были на нервах. Пускай сильванской армии пока не приходилось хуже разумного, кочевье по холодам выматывало. Сильване пытались сохранять бодрость духа, напоминая себе, что оттийцам так же несладко, а они к тому же на чужой земле, так что подкреплениям и обозам с припасами до них тащиться и тащиться. Что исход войны вовсе не предрешён… Но помогало не каждый раз. Не срываться друг на друге становилось всё сложнее…

Ларс, например, поскандалил с Клавдием.

Ученики Брана честно старались быть полезными, и у Халогаланда это получалось лучше всего. Лексий не знал подробностей истории о том, как монарх приблизил его к себе, но факт есть факт: участвуя в обсуждениях разных важных дел, Ларс мог иногда сказать что-то, что будет услышано царским ухом. И его величество очевидно был им доволен… до тех самых пор, пока вдруг с треском его не прогнал, запретив показываться ему на глаза.