Никто из них не заметил, откуда взялась эта женщина. Она просто появилась из ночной темноты, а когда Тарни обернулся, наотмашь ударила его по лицу – с такой силой, что он едва устоял на ногах.

Она ударила бы снова, если бы Ларс и Лексий, не сговариваясь, не оттащили её, схватив под руки. Элиас заслонил держащегося за щёку Тарни плечом.

– Ты обещал, что с ним всё будет хорошо! – задыхаясь от ненависти, выкрикнула женщина. Неверные тени от костра искажали её лицо, пряча истинный возраст, тёмные волосы в беспорядке падали на грудь. – Он умер! Умер! Т-только что, у меня на руках, он умер, ты слышишь?!..

Танирэ прижал ладонь к белым губам.

– Ваш сын? – выговорил он, узнавая. – Нет, стойте, не может быть, он же-… Ох, Айду, он, наверное-… Проклятье!..

Женщина сверкнула глазами – так, что было видно даже в темноте.

– Зачем? – выдохнула она с болью. – Зачем было врать? Если бы ты не дал мне надежду!..

Тарни отступил на шаг и отвернулся. На его бледном лице ярко пылал след от пощёчины.

– Отпустите её, – негромко сказал он далёким, чужим голосом. – Вы что, не слышали? У неё только что умер ребёнок.

Лексий и Ларс переглянулись с сомнением, но подчинились. Женщина покачнулась, словно собираясь упасть ничком, закрыла лицо руками и с рыданиями бросилась прочь.

Когда она опрометью, с головой нырнула во тьму и исчезла, на какой-то миг стало очень тихо.

Не глядя на друзей, Танирэ поднял руки и принялся развязывать шнурок, стягивающий его волосы.

– Я что-то упустил, – тихо сказал он; тряхнул головой, и его пушистая светлая грива рассыпалась по плечам. – Слишком торопился и что-то недолечил, потому что не заметил. Всего-то и нужно было, что послушать ещё раз. Это заняло бы минуту. Вот только мне никуда не деться от мысли о том, что у кого-то этой минуты нет. Что, пока я сомневаюсь, рядом умирают…

Он говорил отрешённо, не им – в пустоту, а красивые, как у девушки, руки машинально скручивали золотистые волосы в жгут, чтобы снова завязать их хвостом. Некоторые вещи делаешь по инерции, просто потому, что привык. Потому, что иногда тебе нужен хоть какой-то якорь, чтобы вообще остаться в здравом уме…

– Я знаю, что всёх на свете не вылечить, – сказал Тарни. – Но не могу же я просто сказать себе: «ты сделал хоть что-то, хватит с них» и успокоиться. Клянусь, я намерен продолжать до са́мой-… пока могу. Я… знаю, что давно уже умер бы, если бы вы со мной не делились, хотя, пропасть побери, вам не кажется нечестным, что ни один из вас ни разу не спросил моего согласия?..

Ошеломлённые и подавленные, они слушали его молча. Жеребёнок покончил с причёской, провёл рукой по лицу.