Тарни вдруг сам оборвал себя на полуслове и рассмеялся звенящим, каким-то лихорадочным смехом.

– Ты, наверное, понять не можешь, к чему это я, – сказал он. – Про́пасть, клянусь, я и сам не понимаю. Я уже не помню, когда в последний раз спал дольше двух часов за ночь. По-моему, прошлой осенью…

– Тарни-… – начал было Лексий, но тот перебил:

– Видишь вон ту палатку? – он кивком указал себе за спину. – Он там. Клавдий.

На мгновение Лексий позабыл дышать.

– Что с ним? – наконец выговорил он. – Он правда серьёзно ранен?

– Смертельно, – просто ответил Тарни. – Не смотри на меня так! Я могу его спасти. За этим меня и позвали. Вот только…

Жеребёнок умолк и быстро оглянулся – словно проверить, не услышит ли кто-то лишнего.

– Лексий, – сказал он твёрдо, – как ты думаешь, если его величество… погибнет на войне, то Эдвину там, в Урсуле, хватит ума попросить у Регины мира?

Лексий почувствовал, как земля ухнула у него из-под ног.

Эта зима перемолола их всех. Разумный монарх отказался мириться со слишком сильным врагом, сказочный принц стал железным генрихом – и вот теперь самый кроткий, самый светлый юноша из всех, кого ты знаешь, задумал убить своего царя. Это было последней каплей. Последней соломинкой, способной свалить не то что верблюда – целый караван.

– Айду, ты сам послушай, что ты говоришь!.. – выдохнул он. – Вспомни хотя бы о присяге, она ведь тебя убьёт!..

Тарни кивнул.

– Да. Я знаю. Но я почти уверен, что успею. И меня никто не остановит, потому что волшебникам верят. Когда они опомнятся, будет уже поздно, – уголок его губ дрогнул, словно он хотел усмехнуться и не смог. – На самом деле, по сути, колдовать нет необходимости. Я мог бы просто дать ему умереть, но так будет верней… и ему не придётся страдать слишком долго.

Лексий постарался собраться с мыслями. Не смог.

– Послушай, тебе вообще довелось убить хоть кого-нибудь на этой войне? – уточнил он.

Танирэ закусил губу и покачал головой.

– Я ненавижу саму мысль о том, чтобы лишать жизни, – признался он. – Но, клянусь, я не вижу другого способа остановить это безумие! Если ничего не сделать, умрут ещё тысячи. Один – не такая уж и большая цена… и двое тоже. К тому же, – он слабо улыбнулся, – мне ведь потом уже будет всё равно…

Господи боже, какие же черти все эти годы прятались в этом омуте?

Лексий глубоко вдохнул и взял руки Тарни в свои. Не столько затем, чтобы поддержать и утешить, сколько потому, что ему вдруг стало страшно от мысли, что́ этот парень сейчас может натворить, если его руки будут свободны.