Когда он приблизился к одной из лежащих, первого взгляда на белое лицо со струйкой крови из носа хватило, чтобы понять: эта готова. С чего бы это она? Вроде не должна была. Наверное, изначально была какая-то хлипкая. Проблемы с сердцем или что-нибудь, такое тут пока лечат плоховато… Лексий решил, что если вдруг встретит Регину лично – мало ли, вон, реял же с утра там, на поле, её личный штандарт, – то посоветует ей заставлять подчинённых проходить медкомиссию. И ещё скажет, что выставить на поле боя волшебниц-женщин было чертовски умно. С ним самим почти сработало. Почти.

Вторая, хоть и лежала пластом, особо не пострадала и через пару минут должна была прийти в себя. Ну уж нет, госпожа коллега, эту битву вы проиграли, теперь отдыхайте. Лексий направился к ней…

– Эй, ты!

Голос был неожиданно знакомый. И лицо тоже.

Запыхавшийся и встрёпанный, Пал Данаи только-только вырвался из общей драки. Его одежда была запачкана кровью, в крови был и меч, и, кажется, оттиец тоже узнал того, с кем судьба решила свести его снова.

Вот так встреча.

Какое-то время, не приближаясь, они молча смотрели друг на друга. Лексий рассматривал миловидное круглое лицо, чёрные волосы; этим светло-карим мягким глазам больше пошёл бы блеск веселья, чем исполненный ненависти прищур… Интересно, сколько ему? Лет двадцать? На ум некстати пришло, что слегка неуклюжая с виду фигура Пала, наверное, была бы пухлой, не вступи парень в армию. И… что он чем-то похож на Рада. Только моложе.

Его мать заботилась о Раде, когда тому больше не к кому было пойти…

Лексий стиснул зубы. Кого-то другого тоже ждёт домой мама. Там, в Гелльсе. Почему госпожа Данаи должна дождаться, а она – нет?

Он заставил себя проглотить клокочущий гнев и продолжил путь к лежащей на земле женщине. Он дал Данаи шанс не вступать в бой – но Пал решительно шагнул вперёд, преграждая ему путь. Дурак. Ему что, так не терпится умереть?..

Но потом Лексий вгляделся в полные решимости карие глаза и понял: оттиец рвётся защитить эту женщину не только из чувства долга.

Именно это почему-то стало последней каплей. Какого чёрта! Пропасть побери, какого чёрта, ладно ещё дурная царевна, влюбившаяся во врага-чародея, ладно ещё Рад со своей королевой, мимоходом разбившей ему сердце, но, видит небо, Радов порученец, влюблённый в волшебницу Регины – это уже слишком! В конце концов, в реальности мы или в комедии Лопе де Веги, где слуги комедийно повторяют любовную линию господ?! Айду и Наллен, местный амур или знатный трикстер, или пьёт, не просыхая, потому что иначе весь этот проклятый балаган ничем не объяснить…