Что Вэнтэру, то и Киру довольно сложно было следить за обеими руками соперника, при этом изворачиваясь наносить собственные удары. Темп их схватки стоял на грани видимости; движения всё ещё улавливались, но переставали различаться.

Попытка ударить через плечо, прямая атака в грудь, протяжный скрип по животу, прямой удар в сердце, звон скрещенных у бедра лезвий, неудавшаяся подножка, замах по шее, удар по прикрытой щеке, точный взмах по макушке, прорез по глазам – даже это лишь скудное перечисление всего, что предпринимали друг против друга оппоненты. Пока свистели мановения острых клинков, и слабые искры отлетали от лезвий, обе стороны не прекращали друг друга изучать, продолжая наносить удары – ловкие, быстрые, беспощадные.

С какой бы силой, на какой бы скорости зачинщик всех проблем не бил по корпусу капитана, не старался отсечь руку, лишённую должной защиты, не решал пронзить насквозь важные уязвимые места, его клинки будто проскальзывали мимо; они достигали своей цели, но даже не порождая искры, не могли нанести удар. Их блокировала светло- Синяя паутинка. Но как подметил мальчишка с Кулаком, так происходило не везде. Только те части, которые походили на высохший скелет огромной змеи, могли без следа отражать удары. Но вот стальные перчатки, шлем на голове, и даже неприметные ботинки – ничем не защищались. При ударе о них, пусть не всегда, но всё же оставались царапины.

Вэнтэру пока не удалось добиться достаточно сильного прореза, чтобы увидеть капитанскую кровь, но мальчишка очень старался добраться до живой плоти. Следя за атаками героя всех людей, он так и трудился над ударом по кистям рук, или же голове.

Сильнейший в «Реокрацу», подобно оппоненту, не думал сбавлять натиск, хотя частью сознания понимал, лидировал император. Соперники не редко расходились в стороны, использовали ускорение падения, пропускали чужие удары, и наносили свои. Но по уязвимым местам капитана всё чаще растягивались царапины, пока броня владыки континента, оставалась неизменно целой. Удары о костюм, что создал Кулак, часто высекали искры, ведь Кир вкладывал в каждый выпад не то что все силы, а саму душу. Но вот его клинок достигал цели, вот он скользил по шее надменного тирана, вот вызывал слабые оранжевые вспышки, но его лезвие проходило дальше, а шея мальчугана оставалась целой.

Одним из ударов, Кир спрятал верхний клинок обратно в запястье, а нижним нанёс прямой удар в глаз на шлеме Кулака, воспользовавшись силой высокого прыжка. Хоть сталь капитанского оружия проявила себя, как первоклассная, она – сломалась пополам, где-то посередине лезвия. И что же стало с глазом владыки? Ничего. Он, как и прежде, был цел. Разве что теперь, за светлым стеклом покрытия шлема, взгляд Вэнтэра стал более жестоким; его разгневало такое усердие врага.