− Я с ним не расстанусь никогда! Я буду за ним ухаживать.

− Надеюсь, что так.

Я ещё немного посмотрела, как он бережно прижимает букаруса к себе, чувствуя, как в нос ударяет запах земли и пряностей.

− Ты его помой, хорошо?

Нацтер кивнул, и мы втроём вышли из отсека.

Первое время я проявляла к существу полное безразличие. Но, глядя на его ужимки, неуклюжие выкрутасы, постепенно сердце моё оттаивало.

Где−то примерно через неделю я первый раз разрешила Буке взобраться себе на колени. Нацтер откровенно радовался моим успехам в преодолении безразличия к новому члену экипажа. Бука издавал мягкие булькающие звуки и скрёб плоскими коготками по материи брюк.

Путешествие наше продолжалось достаточно спокойно. Несколько раз проходящие мимо суда, выходили на связь, но «Мой Принц» молчал. Под маскировочными щитами было спрятано название корабля, и потому вскоре он был окрещён ими «Белым Призраком».

«Внимание! «Белый Призрак» приближается к Альфа – Центавра. Признаков агрессии не наблюдается».

Если так пойдёт и дальше нашим молчаливым появлением непременно заинтересуется космопол. Цена за голову «Леди−Призрак», вместе с телом и желательно без признаков разложения, с полутора миллионов таллеров выросла до двух с четвертью, и последние двадцать четыре часа оставалась без изменений.

Радует, когда тебя так высоко ценят…

Необходимо было продержаться ещё пару дней, тогда Аийк встретит нас ярким светом искусственного солнца.

За это время мы втроём так сдружились, что мне страшно становилось от мысли, чтобы я делала без них. Без них одиночество было бы моим постоянным спутником, которого не замечаешь, если не знал иной жизни.

Сутки бежали для нас так быстро, что мы не замечали их. Всё время мы были чем−то заняты, обычная житейская суета, прерываемая взрывами смеха от проделок «талисмана удачи». Я уже не сердилась, если случайно наступала на «мины» − кучки, которые Бука оставлял, где попало, не обращая внимания на наши попытки научить его правилам хорошего поведения.

Нацтер раз в сутки, вооружившись мочалкой и куском ароматного мыла, принимался отмывать это вонючее создание. По звукам, доносящимся из ванной комнаты, трудно было понять, кто кого моет. Во всяком случае, оба выходили оттуда мокрые с ног до головы, недовольно фыркая, разбрасывая в стороны мыльную пену. Я не могла пропустить такое весёлое событие и смеялась до колик, глядя на мокрую парочку.

− На этот раз я смог отмыть его задние ноги, − с гордостью сообщил Нацтер. – Я бы и передние отмыл и горб, и хвост, но… − он хмуро покосился на зверя, − он проглотил мыло.