− Надеюсь, − я горько усмехнулась, − им предоставили должный комфорт и внимание.

− Разумеется! Они уверены, что мы жить друг без друга не можем. Я ведь умею произвести нужное впечатление.

− Что ж будет жаль их разочаровывать…

Я украдкой посмотрела на мальчика. Мне чудилось, что он дышит. Я просто обманывала себя, хотела, чтобы он был жив, но с пулей в сердце это вряд ли возможно. Даже моя способность воскрешать была бесполезна в этом случае.

− Я вынужден был покончить с ним, − Татхенган заметил, куда я посмотрела, − не хотел тебя обманывать. Забудь о нем. Теперь между нами не будет маячить этот дарьяндесовский телепат!

Тут ненавистный претендент в мужья вдруг встал, быстро подошёл к мертвому мальчику и взялся руками за спинку кресла с намерением укатить его из отсека.

Я спохватилась.

− Что ты делаешь? Оставь его!

− Не беспокойся. Я лишь запру его с глаз долой. Ты сможешь похоронить своего друга потом, где пожелаешь.

− Оставь его! – настойчиво потребовала я и, поняв, что он не собирается выполнять мое требование, схватила с пола палку – как оказалась это была моя трость – и с размаху ударила султана по спине.

Конечно, чтобы нанести увечья, нужны были не мои силы. По крайней мере, Татхенган остановился.

Он с легкостью отбил мой второй удар, направленный в голову, и тут же вырвал трость из рук. Только вдруг он резко отбросил её в сторону, и в его синих глазах отразилось удивление. Он поднёс к лицу ладонь правой руки, словно собираясь изучать линию жизни и судьбы, и опять взглянул на меня. На этот раз взгляд его помутнел, веки нервно дрогнули, и он… рухнул к моим ногам.

Несколько секунд я, недоумевая, смотрела на неподвижно лежащее тело, потом склонилась, ожидая, что Татхенган вот−вот схватит меня за горло и задушит.

Но ничего не произошло. На его ладони красовался тёмно−синий след от укола. И я с благодарностью вспомнила каратиста – ведь его подарок был с секретом!

Тут же принялась за дело: распутала ремни, связывающие Нацтера, и связала ими руки и ноги его убийцы. Я делала эту работу так спешно, что, когда закончила, почувствовала себя безмерно уставшей. И главное – свободной!

Прежде, чем изменить курс я несколько раз проверила, крепко ли связан мой враг, и нет ли на нём чего−либо, что может помочь ему освободиться. Кроме этого, я присвоила себе его оружие. Мини "Револ" − миниатюрная модель револьвера – было в двадцатом веке такое оружие, но оно быстро ушло в историю. Чёрная блестящая «игрушка» стреляла исключительно серебряными пулями. Роскошное убийство достойное рук психа – одиночки султанского происхождения!