Я сунула ему под нос диктофон.

Татхенган излишне поспешно продиктовал своё заявление, и вскоре передатчик «Моего Принца» беспрерывно заголосил во всю длину радиочастотных волн.

«Я Татхенган – Мегрике Дордодотернзис, султан…− Далее шло перечисление всех его многочисленных регалий – заявляю об отказе от поисков Лануф Ричард−Анна. Выдача вознаграждения аннулируется».

«Желаем, счастья в семейной жизни!», − отреагировал общавшийся с нами полицейский патруль.

− Грозные мальчики в погонах пожелали нам счастья в семейной жизни, − усмехнулась я.

Татхенган выглядел подавленным. Лицо его приобрело серый оттенок.

− Ах, я забыла, ты же истекаешь кровью! Нельзя, чтобы за доброе дело ты так мучился.

При этих словах пленник вздрогнул. Я равнодушно нажала на курок. Но вместо выстрела, раздался лишь щелчок.

− Надо же кончились патроны, − разочарованным тоном произнесла я. – Но не печалься муженёк, я что−нибудь, придумаю.

Я отдала бесполезную «игрушку» букарусу, который, не зная, чем себя занять, начал проситься ко мне на колени. Получив подарок, счастливый зверёк ускакал из отсека.

− Дай воды… пожалуйста, − попросил Татхенган.

− С чего вдруг? Ты и так скоро умрёшь.

− Пожалуйста, − взмолился он, − мне плохо…

− Поздно давишь на жалость, ублюдок. Скоро тебе будет ещё хуже.

Я не смотрела в его сторону. Была занята посадкой корабля на астероид. Само космическое тело было не более пятисот миль в обхвате, обладало незначительным весом – тонн тридцать пять, и самое главное, что его отличало от других собратьев по планетарной классификации – это слишком большое притяжение. Так что опуститься на отшлифованную сверкающую белизной поверхность − быстрое и верное самоубийство, если конечно, заранее не приготовишься к смертельному сюрпризу.

Повинуясь моей воле, корабль завис над астероидом, не долетая до поверхности метров сто. Затем при помощи трех трубкообразных присосок зафиксировал своё положение.

Сейчас мы находились на затемнённой стороне астероида – это Денд отбрасывал свою огромную тень. Через полчаса их орбиты разойдутся, и лучи Огненной Планеты – Солнца Люцифера, полоснут по белой поверхности всё убивающим мечом света.

Я оглянулась.

Татхенган сидел, скрючившись и свесив голову. На миг я испугалась, что он развязал руки и ждёт, когда я подойду к нему, привлеченная его страдающим видом, и тогда мне не жить.

При взгляде на лужу крови медленно расползающуюся у его ног, я укорила себя за преждевременные страхи, и подошла, проявляя крайнюю осторожность: взяв на всякий случай трость.